Фарамунд

Тугие мышцы играли под мокрой кожей, ей так мучительно захотелось подойти и коснуться его груди, что она в испуге отшатнулась, сделала шажок назад, все еще не отрывая глаз от его могучего торса.

Фарамунд выхватил из рук слуги полотенце, брызги полетели по комнате. Растираясь, спросил нетерпеливо:

— Обед готов?

— Подают на стол, конунг, — сообщил оруженосец.

Глаза у него были хитрые. Похоже, он заметил, как она смотрела на полуобнаженного конунга.

— Хорошо, — бросил Фарамунд. — Хорошо! А то мне надо спешить.

Брунгильда отступила, выскользнула за дверь. Ясно, конунг торопится быстрее закончить обед, который грозит растянуться в бесконечный пир, как это бывает, чтобы уединиться с нею, его супругой. Уединиться и выяснить, насколько же она была искренней, когда решилась, наконец, вышвырнуть со своего ложа служанку и занять свое место.

Мой конунг, подумала она счастливо. Мой супруг, мой муж! Ты даже не представляешь, какой тебя ждет сюрприз.

Но сюрприз ждал, оказывается, ее. После обеда конунг велел оседлать коней. Брунгильда только и услышала грохот конских копыт во дворе. Когда же метнулась к окну, увидела раскрытые ворота, где в клубах пыли исчезали скачущие всадники.

Через два дня дошли слухи, что рекс переезжает от бурга к бургу, принимает коммендации от властителей земель, вождей племен и родов. Затем отправился в глубь франкских земель и земель их союзников. Всюду под его знамя становились отряды молодых героев. Брунгильда с упавшим сердцем поняла, что это и есть единственная цель приезда Фарамунда — осмотреть тех, кто стремится встать под его знамя, отобрать лучших и взять с собой для пополнения войска."

"Он же был в ее покоях, она могла сто раз заговорить с ним, когда он переодевался при ней, когда мылся или когда во время обеда они сидели рядом! Кто заставлял ее держаться так же надменно, как и раньше? Ведь он же не знает, что она... что она уже совсем иначе к нему относится!

Она ведь ни словом, ни взглядом, ни жестом не дала ему это понять! Даже не намекнула...

Редьярд, бледный и осунувшийся, перехватил Тревора во дворе, затащил в конюшню. Тревор встревожился, видя, как молодой конт предварительно заглянул в каждое стойло.

— Что стряслось?

— Дядя! Ты слышал, что Фарамунда раздражает та римская вилла? Где жило семейство рода Помпеев?

Тревор сдвинул плечами:

— А, Помпеум? Это крепкий орешек. Там римский гарнизон, а вилла... уже не вилла, а городок, обнесенный стеной. Не деревянной стеной, а каменной. По-римски надежной! А что?

— Я услышал, что конунг намерен захватить Помпеум. Захватить и разрушить!

Тревор почесал в затылке:

— Да, этот Помпеум уже раздражает...

Редьярд воскликнул горячо:

— Да это вообще не наши земли! Это Галлия. Галлия, о которой не вспоминаем, которую не замечаем.