Фарамунд

Фарамунд поклонился, смолчал. Тревор подвинул для Брунгильды стул с высокой резной спинкой. Она села просто и в то же время царственно: словно императрица огромной империи. Еще бы, подумал Фарамунд. Всяк, кто взглянет в ее глаза, уже раб.

Слуги торопливо таскали на стол жареных лебедей, ставили блюда с печеной птичьей мелочью, перед Фарамундом появился золотой кубок с тускло блестящими камешками по ободку. Из-за плеча выдвинулась рука с кувшином. В широкое жерло кубка хлынула темно-красная струя. Запах пошел тонкий, приятный.

Тревор сказал бодро:

— С возвращением, рекс!.. Здесь в крае наслышаны о твоих подвигах. Ты берешь города с такой легкостью, что твое войско почти не останавливается!.. Если бы не обозы, ты бы уже достиг стен Рима."

"Фарамунд ощутил осторожный вопрос в невинном тосте. Рим — сердце мира, если на него замахнуться — наступит конец света. Раньше никому в голову не могла придти безумная мысль, что Рим может пасть, но как-то дошли слухи, что страшный Аларих из родственного франкам племени готов уже приблизился к его стенам, грозит, торгуется, спорит... спорит с самими владыками мира! Рим все еще стоит незыблемо, однако мир качнулся под ногами!

— Я даже не знаю, — ответил он как можно беспечнее, — где этот Рим... Мы просто идем на юг! Там небо без туч, там нет этих зловонных болот... Мы идем, как летят птицы в те сказочные страны...

Он сам чувствовал, что лицо его на миг стало мечтательным. Стук ножей на короткое время прервался, он чувствовал устремленные на него удивленные взгляды.

Тревор хмыкнул:

— Как птицы? Военачальник должен руководствоваться разумом.

— Они и руководствуются, — ответил Фарамунд. — У меня хорошие военачальники.

— Из римлян?

— Своих вырастил, — усмехнулся Фарамунд.

Тревор вскинул брови, баранья лопатка остановилась на полдороге ко рту:

— Это Громыхало, Вехульд?.. Тебе повезло, но двоих мало...

— Подросли и другие, — ответил Фарамунд. — Я уже перестал ломать голову, кем же я был раньше... до потери памяти. Но теперь мне кажется, что я был из тех, кто находит нужных людей. Вот и все. У меня сейчас две дюжины полководцев, которым я мог бы доверить войска и побольше, чем у меня есть!

Слуги сновали неслышно, даже не сопели за спиной, не дышали перегаром. Кубок всякий раз перед Фарамундом, как и перед всеми, наполнялся тут же, блюда с объедками убирали сразу, Фарамунду не приходилось громоздить вокруг тарелки ограду из костей.

Тревор все поглядывал на племянницу. Брунгильда почти не прикасалась к еде, но ее тонкие пальчики держали нож, лезвие иногда отделяло ажурно тонкие ломтики, умело расчленяло хрящи, и, если не присматриваться, то казалось, что она вовсе не тяготится пребыванием за столом среди десятка сильных мужчин.