Фарамунд

Усмехнулся наивности старого воина: сердце да не различит, покачал головой:

— Нет.

— Рекс... это нужно.

— Лютеция, — ответил он. Голос дрогнул, Громыхало с глубоким сочувствием увидел, как дернулось мужественное лицо рекса, а в глазах заблестела влага. — Лютеция!.. Только Лютеция... Никто и никогда не войдет в мою душу. Даже не коснется.

Громыхало развел руками:"

"— А душа твоя при чем? Это же... как говорят, династический брак! У тебя меч, у Брунгильды — имя своего рода. Она ж по матери — из рода Нибелунгов, а по отцу — старинной римской крови, что давала даже императоров! Соседи заткнутся. А от тебя даже не требуется, чтобы ты вводил ее в дом.

Фарамунд покачал головой:

— Все равно мне это не нравится. Это похоже на предательство.

— Я же сказал, — настаивал Громыхало. — Тебе не надо будет жениться по-настоящему. И Брунгильда это знает! И все знают. К тому же...

Он умолк, покачал головой. Фарамунд спросил резко:

— Что еще?

— Лютеция наверняка просила бы тебя защитить сестренку, — сказал Громыхало. — Пусть не жениться... хотя и это не исключено... Лютеция не из тех, кто сам не гам и другому не дам... а просто сейчас Брунгильду всяк обидит. Недаром же Тревор просил дать людей для ее защиты! А будь она женой такого могучего рекса... просто считайся его женой, никто не посмеет даже посмотреть в ее сторону косо. Хоть все будут знать, что брак — династический, но протянуть к ней лапу, это значило бы оскорбить тебя! А на это не всяк рискнет, не всяк...

Заунывный, тревожащий душу рев донесся едва слышно, но Громыхало оборвал себя на полуслове. Фарамунд увидел, как мохнатые брови сдвинулись на мясистой переносице.

— Кого это черти принесли?

— Пойдем, — предложил Фарамунд, — встретим в холле.

— Не хочешь звать за стол? — спросил Громыхало понимающе.

— А ты хочешь?

— Еще чего, — возмутился Громыхало. — Мы те, кто с оружием в руках доказали свою доблесть...

И стали знатными, подумал Фарамунд. А остальные — простой люд. Простолюд. Простолюдины.

В холл ввели одетого богато, даже чересчур богато, воина. Шлем он нес на сгибе локтя левой руки, короткие волосы отливали ранней сединой, но лицо было моложавым, полным жизни.

Громыхало смерил откровенно презрительным взглядом позолоченные доспехи, слишком длинные шпоры, широкий пояс, где в ножнах висел кинжал, рукоять нелепо украшена крупными драгоценными камешками.

Фарамунд равнодушно взглянул на гостя. Тот поклонился:

— Меня зовут Армекс, я — управляющий благородного конта Петариуса. Мой хозяин, конт Петариус — человек высокой крови и больших знакомств, у него знатная родня. К тому же он состоит в дружбе и союзе со всеми владетельными хозяевами окрестных бургов и городов. Мы все видим быстрый рост вашей мощи... Некоторых это пугает, некоторых... некоторых — нет.