Фантом памяти

Когда кто-нибудь ухитрялся прорваться ко мне по телефону, я сразу отсылал к своему литагенту, ссылаясь на то, что всем расписанием ведает она.

Между прочим, такое вот систематизированное представление о собственном характере и привычках появилось у меня не само по себе, а исключительно благодаря долгим беседам с Бегемотом Викторовичем. Во время одной из этих бесед, которые Бегемот называл сеансами, я и вспомнил про случай с контрольной по алгебре, а уж потом мы постепенно размотали всю цепочку. До того дня я и не подозревал, что эпизод с корнем из двух оказал на меня такое сильное и длительное воздействие."

"Собственно, та беседа (я очень хорошо ее помню) началась с вопроса, который задал мне Бегемот: а зачем мне нужен литагент? Ведь 99 процентов российских авторов прекрасно обходятся собственными силами. Я начал перечислять те функции, которые выполняет Муся, и постепенно вырисовалась неожиданная для меня картинка. Во-первых, Муся нужна мне, чтобы говорить кому-то неприятные вещи, которые я не могу или не хочу говорить сам. Борька Викулов не зря называет меня Сладкой Карамелькой, я действительно хочу для всех быть приятным и всем нравиться. Эдакий Золотой Червонец. Мне невыносима мысль о том, что кто-то меня не любит, ненавидит или даже просто плохо ко мне относится.

Во-вторых, Муся делает за меня то, что все нормальные люди делают для себя сами. Звонит, договаривается, выясняет, расплачивается. Даже дает оформленные в виде подарка взятки, когда это нужно. И не потому, что я ленивый. Дотошный Бегемот взял меня за ручку и повел далеко-далеко, в самое мое раннее детство, и неожиданно из памяти вынырнул эпизод с бассейном.

Мне было пять лет, и родители, ужасаясь моей растущей полноте и неподвижному образу жизни в обнимку с книгами, решили отдать меня в секцию плавания. В один прекрасный день папа повел меня в бассейн записываться. Мы уже подошли к зданию спорткомплекса, когда он неожиданно сказал:

- Войдешь внутрь, Андрюша, разденешься в гардеробе, поднимешься на второй этаж, найдешь комнату номер четырнадцать и спросишь...

Он назвал какое-то имя, но теперь я уже не вспомнил какое. Я понял, что папа со мной не пойдет, ужасно испугался, но перечить не посмел, я воспитывался в полном и абсолютном послушании. Не знаю, почему он отправил меня одного, то ли дела у него срочные появились, то ли хотел проверить меня на самостоятельность.

Я пошел. Нашел нужную комнату и того дяденьку, которого назвал папа. Дяденька велел мне раздеться до плавок, провел к бассейну и попросил показать, как я плаваю. Плавать я в принципе умел, то есть на воде держался и вперед продвигался.

- Передай своему папе, - сказал он мне, когда я вылез, - что в группе начинающих у меня мест нет.