Фантастика

А главное, чисто было, не так, как должно бы у старой алкоголички и ее психически ненормальной внучки.

Взгляд старухи поймать было непросто, она смотрела только на портвейн. Но после первого же глотка раскраснелась, замаслилась, разболталась – незачем стало и подглядывать. Тем более (он знал по опыту), у пьяниц этого склада в самом деле что на уме, то и на языке. Про зловещую черную машину Дарновский решил пока помалкивать. Черт ее знает, эту Аньку. Может, она на шоссе не только цветочками зарабатывает, и катание на джипах для нее в порядке вещей.

А кроме того почему-то хотелось узнать про странную цветочницу как можно больше.

Сначала пришлось послушать про то, какие раньше были хорошие времена и какие теперь стали плохие, и про подлеца Горбачева, и про то, что Сталина на них нет. А охотней всего Дарья Михайловна болтала про времена своего величия, когда работала поварихой в соседнем совминовском пансионате «Березки». Какие хочешь продукты имела и людям доставала – не за так, конечно. Каждое лето дочку, а потом внучку в Гагру возила, вон какой дом отгрохала, и всё сама, без мужика. Но в позапрошлом году, как начал Горбач с привилегиями воевать, в «Березках» половину обслуги разогнали. И ее тоже на пенсию задвинули, а пенсия 95 рублей. Проживи-ка вдвоем. Пианину продали, всё равно без толку стояла. Швейную машинку гэдээровскую. Стенку «Ольховка декор». А как иначе? Сейчас на рынке десяток яиц мало червонец стоит. Анька даром что малахольная, но кушает дай Боже, не напасешься.

Здесь очень кстати было этот поток информации повернуть в нужное русло. Что Роберт и сделал.

– Малахольная? С рождения, что ли?

– Нет. Когда маленькая была, девочка как девочка. В классе первая отличница. И шустренькая, сообразительная. У нас в пансионате на выходе контроль был, чтоб продукты не выносили. Так я Аньку приспособила. Зайдет ко мне, вроде как бабулю проведать. Я ей сумку. Сосисочки там, антрекотики, колбаска-сервелат, фарш. Кило на пять, больше ей не унести. Через проходную иду пустая – на, обыскивай. А внучка дождется темноты. И, как отдыхающие по номерам разойдутся или там в кино, дует к забору. Худенькая, между прутьями пролезет и через десять минут дома.

Дарья Михайловна засмеялась, вспоминая хорошее. Выпила, пососала дольку яблока. Горестно вздохнула."

"– А потом вот что случилось. Сижу, жду ее, а она не идет и не идет. Уж ночь, а ее нет. Пропала! Сумку с продуктами после в кустах нашли, а моей Анечки нет. Два дня ее вся милиция искала. Сколько я слез выплакала, уж не чаяла живой увидеть… – Старуха всхлипнула, глотнула еще. – Егерь ее нашел, в лесу. Сидела на пеньке, вся перепачканная и не в себе, только дрожала. Что с ней было, почему по лесу двое суток бродила, так никто и не узнал.