Фантастика

Но Сергей себя по дешевке не разменивал, спутниц подбирал с большим разбором, красавицу к красавице. Бабником себя не считал. У бабника как? Ему бы трахнуть все равно кого, как ни попадя, лишь бы количественный показатель увеличить, и поскакал себе дальше, за новыми трофеями. Сергей же ставил на качество. Чтоб если женщина к нему в постель попала, то, сколько ей потом мужиков ни встреться, помнила всю жизнь. Дело-то нехитрое – утянуть ее за собой в Режим. И чтоб до обморока, до закатившихся глаз. Пусть знает, как оно должно быть: токо-так, токо-так, и больше никак.

Сломанные крылья

Взлет чудо-атлета к вершинам был, как и положено «соколу», стремительным. Еще до конца олимпийского года Сергей Дронов стал чемпионом Всесоюзной спартакиады в шести видах спорта, зимой впервые поехал на международные состязания, произвел сенсацию и заработал прозвище Mr. Mercury, «мистер Ртуть» и заодно бог Меркурий – тот самый, кого изображают с крылышками на щиколотках. Клип «Мы рекордсмены», в котором мистер Меркурий в паре со своим тезкой из знаменитой рок-группы отплясывал у чаши с олимпийским огнем, несколько месяцев продержался в хит-парадах ведущих мировых телеканалов и даже был один раз показан по первой программе в новогоднем «Волшебном фонаре». Денег, правда, Дронов за это не получил, все миллионы достались Госкомспорту, но ничего, он тоже в накладе не остался, грех жаловаться. Страна Советов умела проявлять заботу о своих героях. Одарила Сергея всем, чем могла: чудесной квартирой в цековском доме на Ленинском проспекте, целыми двумя (!) машинами – «ладой» и «волгой», а главное Любовью Государства, которая стоила подороже любых капиталистических миллионов.

В общем, всё в жизни у Дронова удалось. Кроме одного.

Зря он танцевал на Акрополе возле огненной чаши, зря изображал олимпийского небожителя. Подняться на высшую ступеньку спортивной славы ему так и не довелось.

В Сан-Францискской олимпиаде 1984 года Советский Союз не участвовал – обиделся на бойкот 1980 года. А следующие игры реакционное руководство МОК постановило провести в Южной Корее, марионеточный режим которой страны социалистического лагеря решительно отвергали. 1992 же год был фантастически далек. Сереге к тому времени будет под тридцатник, для легкоатлета возраст пенсионный. К тому же после двух провалившихся олимпиад казалось, что детищу Пьера де Кубертена вообще настают кранты.

Но случилось чудо – Перестройка. Как будто специально для Сергея Дронова в кресло генсека после нескольких дряхлых стариков вскарабкался шустрый, говорливый реформатор, и многое из того, что еще вчера представлялось совершенно невообразимым, вдруг стало возможным.