Фантастика

В высоту прыгнул на 2 метра 87 сантиметров, и это безо всякой подготовки.

После первого же Серегиного рекорда Иван Пантелеевич позаботился о том, чтобы дальнейшие испытания проходили без свидетелей.

– На тебя надо гриф «совершенно секретно» шлепнуть, – сказал он, возбужденно потирая руки. – Ты водородная бомба советского спорта. Ну, попляшут они у нас!

По мнению Сэнсэя, у Дронова был хороший потенциал для пинга-понга, тенниса, футбола, хоккея, однако выбор остановили все-таки на легкой атлетике.

– У тебя такой запас мощности, что ты можешь каждый год по новому мировому рекорду давать. Будешь понемножку уменьшать торможение, и все дела. А когда натренируешь мышцы да поднаберешь техники, то улучшишь результат раза в полтора против нынешнего. Не задирай нос, не разбалтывай дисциплинку, и станешь величайшим спортсменом всех времен, это я тебе гарантирую.

Эх, счастливое было время."

"Дурацкое словечко «костольеты» из Серегиного употребления вышло. Для обозначения внутреннего тайного отстука больше подходило красивое слово «Метроном». Переводить Метроном в Режим Дронов научился без перебоев. Иной раз и иголку доставать не требовалось, достаточно было вспомнить, что она здесь, в специальном кармашке спортивных трусов или плавок.

Кстати о кастаньетах (а не «костольетах», как он, лапоть басмановский, называл): при желании Сергей мог бы и в танце достичь больших высот. Когда бывал на дискотеке или где танцевали, Метроном в два счета подстраивался под музыку, и Дронов телом, ногами, шеей такое выделывал – все вокруг замирали. Попался бы Сереге на железнодорожном переезде не спортивный деятель, а, скажем, Игорь Моисеев, быть бы Дронову сейчас народным артистом, каким-нибудь Махмудом Эсамбаевым.

Но Иван Пантелеевич интересовался не ритмами, а метрами и долями секунд. В то лето в Москве шла Олимпиада, на которую Серега, конечно, попасть не успел. Зато под руководством Сэнсэя дублировал все легкоатлетические состязания и дал тогда не то десять, не то пятнадцать мировых рекордов, да каких!

– Ничего, – уверенно говорил тренер. – Следующая олимпиада твоя.

Насчет этого Иван Пантелеевич, положим, ошибся, но тут не Серегина и уж тем более не Сэнсэева вина. Ладно, про это разговор отдельный, но вообще-то рекорды, почетные звания и золотые медали в последующие годы на Дронова посыпались прямо ливнем, так что даже надоедать стало.

Хорошо, что кроме спорта в жизни были и другие заводные вещи – танцы и секс.

Мужчина из бывшего басмановского цыпленка получился красивый: светловолосый, с загустевшими и лихо сросшимися на переносице бровями, с открытым и уверенным взглядом. Рост – метр восемьдесят семь, про фигуру-осанку и говорить нечего. Такому молодцу бабу в койку затащить – только свистнуть.