Фантастика

Но в сто раз сильнее было несказанное облегчение. Будто лопнули и разлетелись стягивавшие душу цепи.

Он свободен! Он никому ничего не должен! Какое счастье!

Тем временем «линкольн» уже въезжал во двор пятиэтажки.

– Вон стоит твой «гольф», забрали из леса, – показал Всеволод Игнатьевич. – Дверца незаперта. Ключи от зажигания и от квартиры в бардачке. Стекло там заменили, даже уборочку сделали. В холодильнике полно жратвы. Отдыхай. Ну, до скорого.

И пожал бывшему (или нет, фиктивному) зятю руку.

– Как? И вы не спросите, что я решил? – сощурился Дарновский.

– Сегодня не спрошу. Ты побудь один, подумай. – Директор Санатория улыбнулся. – Э, э! Ты в меня взглядом-то не впивайся! – Он сдернул с Роберта очки, нацепил на нос. – Ну тебя к черту – зрачки начали уменьшаться.

Помахал на прощание рукой, умчался.

Умный мужик, поглядел ему вслед Дарновский. Сильный. Если б не Анна, охмурил бы меня. Проглотил бы и не поперхнулся."

"Поднялся в квартиру, прошелся по комнате.

В шкафу висело белое платье, то самое. Роберт прижался к нему лицом. Ткань пахла Анной.

Она действительно жила здесь, это был не сон. И скоро она будет здесь снова.

Хороший вопрос

Сидел ночью один, не отрываясь смотрел прямую трансляцию по CNN. Думал: все сошли с ума, даже американцы. Как будто других новостей в мире нет.

Главное, ничего не происходит: силуэт Белого Дома вдали, темнота, пару раз небо прочертили трассирующие очереди – и всё. Женщина-комментатор говорит, говорит. Голос тревожный, а сказать особенно нечего, повторяет одно и то же.

И ведь знал уже, чем закончится, а оторваться от экрана не мог.

Музыка предупреждала: готовься. Сейчас произойдет что-то страшное. Жди.

Вот он и дождался.

В какой-то момент саундтрек споткнулся, сбавил звук почти до нуля, и послышалось тихое дыхание.

Анна!

«Я тебя слышу, любимая! – встрепенулся Дарновский. – Говори! Я дома. У нас дома. Как ты себя чувствуешь? Когда ты придешь? Хочешь, я приеду за тобой прямо сейчас!».

«Не нужно, – печально ответила Анна. – Я должна остаться с ним. Прости меня».

Это было до того неожиданно, до того невероятно, что он растерялся.

«С кем? С Дроновым? Ты… ты любишь его, не меня?».

«Я люблю тебя. Очень люблю. Но я не могу его оставить. Без меня он погибнет. Ему нельзя быть одному».

«А мне можно? – Роберт вскочил, взмахнул руками, хоть она и не могла его видеть. – Я тоже жить один не стану!».

«Ты не один. Они о тебе позаботятся, с ними ты будешь под надежной защитой. А он выбрал этих, его путь труднее, и я не могу его бросить».

«Постой, но ведь ты сама подтолкнула меня к такому выбору! Я тоже согласен быть с этими, только бы с тобой!».

«Не сможешь. Прощай, милый. Это наш последний разговор, больше ты меня не услышишь».

«Почему!?»

«Мне будет очень не хватать тебя, но я не смогу говорить с тобой.