Фантастика

Дарновский уверенно вошел в подъезд старого трехэтажного домишки – грязного, с пыльными, а частью и выбитыми стеклами. Ясно: выселенка, под снос.

В большой пустой квартире, где пахло трухой и мышами, у окна стояла заляпанная краской табуретка. На подоконнике – несколько пустых бутылок из-под кефира и нарзана.

– Чего это тут? – спросил Сергей, озираясь.

– Мой НП. Больше недели тут просидел, с утра до вечера. Вон за тем домом сёк.

Дронов посмотрел, куда показывал умник, но дома не увидел, только каменную ограду, высокую. Будка проходной, крепкие автоматические ворота. Из-за стены торчали верхушки деревьев, и в глубине зеленая железная крыша. Судя по ней – обычный московский особнячок, в старых районах таких навалом. Около входа висела какая-то вывеска, но отсюда не прочтешь. Что еще? Табличка с номером дома: восемь.

Стоп! Это ж тот парень про дом восемь поминал, который с обрыва прыгнул. В смысле, не дом прыгнул, а парень, Лехой его звали.

– Санаторий, да? – почему-то шепотом спросил Сергей. – Это Санаторий?

– Хрен его знает. Но она точно там.

Откуда знаешь, хотел спросить Дронов, но по лицу напарника понял – не скажет. Ладно, не суть важно.

– А чего мы отсюда пялимся, почему ближе не подошли?

– Камеры видишь?

Присмотрелся Сергей – точно. На одном углу камера видеонаблюдения, на другом тоже.

– В соседнем переулке, куда другая стена выходит, еще две камеры. И с противоположной стороны. Тут всё без дураков.

– А что на вывеске написано?

Дарновский достал из кармана театральный бинокль.

– Хороший, восьмикратный, у знакомой взял.

«ИНСТИТУТ СУДЕБНОЙ МЕДИЦИНЫ. 4-я ЛАБОРАТОРИЯ», прочитал Сергей, подкрутив винтик.

– Судебной медицины?

– Туфта. Я узнавал: Нет в ИСМ никакой 4-й лаборатории. Даже не слышали про такую. Дом 8 по Чернопосадскому переулку принадлежит Комитету, как половина зданий в этом квартале. Я выяснил, что в этом особняке при Сталине располагался один из отделов Спецлаборатории. Слыхал про такую?

Дронов помотал головой.

– Жутко засекреченная контора, где занимались химическими и медицинскими экспериментами. Всякие там яды, психотропы и прочие бяки для борьбы с фашизмом, империализмом и врагами народа. Они, похоже, и сейчас там над чем-то мудреным химичат. Во всяком случае, работают тут сплошь одни очкастые, вроде меня. Я уже всех в лицо знаю.

– А охрана что?

– Шестеро, их по рожам видно – без очков и не отмечены печатью интеллекта. Через сутки работают, трое и трое.

– Трое – фигня, – успокоился Сергей.

– Рад слышать. Только как внутрь-то попасть? Сотрудники входят и выходят вон через ту проходную. Если кто на машине – открываются ворота, но охранник глядит в оба, не проскользнешь.

– Сотрудников много?"

"– Нет. – Дарновский достал блокнотик.