Фантастика

– Чего ты?

Лицо у Дарновского было не то злое, не то напряженное. И говорил он сдавленным голосом, коротко.

– Быстро! Выскакиваем. Голосуешь и сваливаешь. Давай!

Выпрыгнул из машины, как ошпаренный. Сергей за ним.

– Да чё случилось-то?

Умник стоял на обочине, махал рукой – и сразу же остановился «москвичок».

– Значит, так, – быстро-быстро и шепотом заговорил Дарновский, уже держась за открытую дверцу. – Ни к кому из тех, кого знаешь. Засядь где-нибудь и сиди. В семь часов вечера, у входа в Центральный Телеграф. Входишь туда, через минуту выходишь. Я подойду. Если не подойду – завтра. Послезавтра. И так каждый день. Шеф, поехали!

– Да стой ты! – схватил его за плечо Сергей. – Я с тобой!

– Нельзя. Слишком приметная пара.

Отпихнул, хлопнул дверцей и усвистел, темнила проклятый.

Девять тяжелых дней

Сергей, конечно, тоже замахал рукой. Почти сразу остановилась другая машина, «волга». Поехал Дронов в сторону Москвы, сам ничего не понимает. Вдруг сзади сирена и железный мегафонный голос: «К обочине! К обочине!»

Начальство на работу везут, что ли?

Он оглянулся.

По разделительной полосе, крутя мигалкой, неслись обыкновенные «жигули».

Нет, не обыкновенные.

Машина номер четыре, из вчерашнего списка! За нею еще три, оттуда же.

Пролетели мимо на дикой скорости – тоже торопились в Москву.

Парой минут раньше, и накрыли бы! Откуда Дарновский узнал что сзади погоня?

Загадка.

Другой вопрос: куда податься?

Деньги у Сергея, как всегда, при себе были, но не сказать, чтоб очень много: пара «франклинов» и пачка деревяшек.

Умник сказал, к знакомым нельзя. В гостиницу, надо думать, тем более.

– Давай к Курскому вокзалу, – велел Дронов водиле.

Это место, где приезжий человек задешево и без прописки может снять временное жилье – хоть на неделю, хоть на одну ночь.

У первой же бабки Сергей взял комнату в Измайлове, по пятерке в сутки.

– Тебе на сколько? – спросила она.

– Там видно будет.

И засел Сергей на съемной хате думу думать.

Во-первых, про Дарновского. Тут мешались злоба, надежда и страх: что если умник сбежал не только из-за погони? Вдруг он сообразил своими мозгами, подаренными Белым Столбом, как найти Марию, и хочет сделать это в одиночку?

Во-вторых, про непонятный Санаторий. Что же это за учреждение такое, если сам Иван Пантелеевич, человек влиятельный и бесстрашный, так испугался?

Короче, одни вопросы были у Дронова, ответов ноль.

Еле-еле дотерпел до вечера.

Ровно в семь вошел с улицы Горького на Телеграф. Потоптался там пару минут. Вышел обратно. Дарновского не было.

Значит, завтра.

На следующий день всё то же самое.

Утром и днем он просидел в четырех стенах, тупо глядя в допотопный черно-белый телек. В семь опять был у Телеграфа.

Голяк.

И на третий день, и на четвертый.