Фантастические звери и места их обитания

Я объездил пять континентов, лазал по берлогам, лежбищам и логовищам, наблюдал за причудливыми повадками фантастических зверей в сотне разных стран, восхищался их мощью, завоевывал их доверие, а иногда отбивался от них походным котелком.

Книгу о фантастических зверях я начал в 1918 году по заказу мистера Огастеса Вурма из издательского дома «Обскурус Букс». Он поинтересовался, не возьмусь ли я составить для его издательства всеобъемлющий перечень магических существ. Я тогда был всего лишь мелким служащим Министерства магии и с радостью ухватился за такую возможность получить существенную прибавку к нищенскому жалованью, составлявшему два сикля в неделю, да еще и проводить отпуск, путешествуя по всему земному шару в поисках неизвестных науке видов магических зверей. После выхода книги в свет последовало множество переизданий — сейчас же готовится пятьдесят второе.

В своем вступительном слове я хочу ответить на некоторые часто встречающиеся в письмах вопросы, которые читатели стали присылать мне сразу после первого выхода книги в 1927 году. И прежде всего основополагающий вопрос: что такое «фантастический зверь»?

Что такое «фантастический зверь»?

Спор о значении термина «фантастический зверь» продолжается веками. Это может показаться странным при первом знакомстве с магозоологией, однако все станет намного яснее, если мы внимательнее рассмотрим три примера магических существ.

Оборотни большую часть времени пребывают в облике людей — волшебников или маглов — и только раз в месяц превращаются в свирепых четвероногих, одержимых жаждой убийства и начисто лишенных человеческого сострадания.

Образ жизни кентавров резко отличается от людского — они существуют в природных условиях, не носят одежды, стараются держаться подальше и от маглов, и от волшебников, хотя по интеллекту ничуть им не уступают.

Тролли с виду человекообразны: ходят на двух ногах, могут выучить несколько простых слов, и все же разум их примитивен, они не сравнятся даже с самым тупым единорогом и, кроме того, не обладают какими-либо волшебными способностями, если не считать сверхъестественной физической силы.

Возникает вопрос: кого из этих созданий можно назвать «существом», то есть личностью, достойной получить юридические права, а кого — «зверем»?

Первые попытки провести такое различие делались крайне грубо и примитивно.

В XIV веке Бердок Малдун, тогдашний глава Совета волшебников[2], издал указ о том, что всякий прямоходящий представитель магического сообщества получит статус «существа», прочие же будут впредь именоваться «зверями». Он пригласил «существа» на дружескую встречу с волшебниками, чтобы обсудить новые магические законы.