Фальшивый брак. Расплата

«Он думает, что припёр меня к стенке? Пусть! Тем временем я разузнаю, что там у него за план, и потом уже окончательно решу, что мне делать. Если всё так, как он говорил – то есть никакого риска для меня и заслуженная награда в конце – то сделаю всё, что он велит. Я и сама эту богатенькую выскочку терпеть ненавижу, и уж точно плакать по ней не стану. Но если этот хитровыделанный дядечка собирается загрести моими руками жар, а потом кинуть, я сдам его полиции. Ну и что, что записал наш разговор? Обнародовать его он не посмеет, ведь он там и сам много чего наговорил. А если вырежет только тот кусок, где я себя закапываю, то пусть сначала докажет, что я говорю это по доброй воле. Заявлю, что он похитил меня, угрожал смертью, нож к горлу подставил и велел вслух прочитать текст с бумажки!»

Успокоившись, она выпрямилась и шагнула в зал, выискивая взглядом Екатерину Георгиевну.

Минуло уже две недели, и пока полёт был нормальный.

Постепенно Карина уверилась, что совершенно правильно не стала пороть горячку. И хотя Максим Витальевич совсем не пропал, время от времени напоминая о себе звонками, в остальном он ей ничем не докучал. Да и разговор каждый раз выходил коротким: «Продолжай в том же духе. Я за тобой наблюдаю. До связи».

Карина, как и приказал благотворитель, ушла на больничный, в офисе не появлялась, с Олегом не встречалась. И почти всё время отсиживалась дома или таскалась к матери Лизаветы, изображая её компаньонку.

Но не всё было гладко!

Во-первых, Левин воспринял известие о недомогании любимой как-то уж больно равнодушно. Нет, пару вопросов о самочувствии Олег задал, но не как раньше – с тревогой и порывом тут же приехать и лично за ней ухаживать. А «на отвяжись», дежурно. Будто бы он спросил по долгу службы, а не потому что его на самом деле волновало её здоровье.

Но Карина нашла этому оправдание: «Да Олежка просто задолбался с работой! Ещё и поверенный глаз не спускает: только дай повод, и он тут же обвинит в неверности, а потом отберёт то, что старик ему завещал. Поэтому Олегу приходится делать вид, что между нами ничего нет. Ничего, когда Лизки не станет, всё вернётся на круги своя! Осталось немного потерпеть».

И, во-вторых, за две недели Екатерина ей надоела хуже горькой редьки.

Самовлюблённая, эгоистичная Рузанова-старшая коротала дни, собирая и разнося сплетни. И Карине приходилось часто её сопровождать, поддакивать, соглашаться и убеждать эту мамашу года, что та во всём права, её вкус безупречен, а те, кто считает иначе, просто ущербные завистники.

Через несколько дней такой жизни Карина готова была от неё на стенку лезть, но Максим Витальевич требовал продолжать общение.

Но была и хорошая новость: Павлик пропал с горизонта. То ли сам так решил, то ли ещё что, но главное – он больше не пытался её вернуть.