Фальшивая свадьба (СИ)

Попрощавшись, выхожу из машины и быстро перехожу улицу, там сворачиваю в центральный парк, уходя все дальше.

С каждым новым шагом заморозка, в которой я пребывала с момента, как увидела отца с тетей, начинает таять, а душевная боль становится все более ощутимой.

Они вместе… Мой отец и моя тетя вместе.

Но не это ранило меня больше всего. В конце концов, со смерти мамы прошло четыре года, и я, конечно, понимаю, что отец не жил монахом все это время.

Но та фраза Ани…

Десять лет назад…

Они, получается, были вместе и десять лет назад. Значит, за спиной у мамы отец изменял ей с ее же сестрой.

Он изменял ей. Изменял!

С моей тетей…

Снег падает все сильнее — уже почти стеной. Остается у меня на лице, превращаясь в капли. Он смешиваются со слезами, которые я даже не пытаюсь прятать.

Мне так больно. Мне так ужасно больно, что кажется, сейчас мое сердце просто истекает кровью.

Вспоминаю, как Аня поддерживала, как сообщила мне, что мама погибла, что она не вернется.

Вспоминаю день похорон, как они с папой были так сильно убиты горем.

Как после отец практически отказался от меня, и только тетя была со мной. Держала за руку, плакала и говорила, как ей не хватает моей мамы.

Я думала, наше горе было общим. Я думала, она любила ее.

А она просто предательница.

Такая же, как мой отец!

Ненавижу! Как же я их ненавижу!

Теперь некоторые фразы обретают другой смысл, я же должна была заметить. Невозможно ведь скрываться идеально. Но я так доверяла, была настолько уверена в своих близких, что мне даже в голову не могло прийти, что эти двое предают мою маму!

Не-на-ви-жу!

Торможу посреди аллеи. Растерянно смотрю по сторонам. Похоже, я потерялась. Но это не пугает. Мне так больно, что я готова остаться прямо тут, на ближайшей лавочке.

Сейчас и мой брак видится для папы лишь возможностью избавиться от меня. Они ведь даже после смерти мамы скрывались, наверное, из-за меня.

Как воры, прятались по углам, но теперь-то, когда меня нет дома, можно устраивать разврат прямо в гостиной! На том диване, который мы с мамой так долго выбирали…

Тупая пульсирующая боль крошит мое сознание, дробит на кусочки, и я, устав с ней бороться, сажусь на ближайшую лавочку, откидываюсь на спинку и, запрокинув голову, позволяю снегу падать мне на лицо.

Крупные белые хлопья обжигают холодом, мгновенно тают, превращаясь в слезы по моему растоптанному детству.

Как давно это? Сколько? Сколько лет длится это вранье?

Десять лет? Или больше? Что если с самого первого дня, как мои родители поженились?

Не выдержав, рыдаю в голос. Кажется, даже вою. Я не готова к такому. И часть меня малодушно думает, что лучше бы я не поехала к папе, лучше бы позвонила предварительно.