Фальшивая невеста

Принц, сжав челюсти, взмахнул рукой и взлетел на четвертый этаж, минуя лестницы и сновавших слуг, вызвав восхищенные, ошеломленные вздохи.

Он и сам не ожидал от себя подобного. В голове резкой болью запульсировало «…мне нужно с вами поговорить…». Эдмунду тоже. Очень нужно было поговорить с ней. К примеру, о том, что ее магия далеко не магия целителя. Кто-кто, а его высочество прекрасно знал все оттенки целительной силы, которую испытал на себе чуть ни с десяти лет.

И то, что он ощутил пару минут назад, не было не даром целителя. Магия Оливии, бесспорно вытягивала из него боль, чего не удавалось добиться ни одному целителю, но вместе с болью исчезала и его… магия.

Собиратель? Может ли быть так, что она не целитель, а собиратель? Нет, Оливия де Торренс была инициирована как целитель. Но... что, если перед ним все это время была не та сестра?

Роксана? Могло ли случиться так, что сестры поменялись местами? Зачем?! Почему?!

А как же исцеление Грома?! Что в таком случае пропустил его высочество?! Картинки калейдоскопом завертелись в голове. Оливия - решительная, немного взволнованная… Оседающая на землю Дилайла. И после вердикт целителя - Легкое магическое истощение! У леди Дилайлы, не имевшей к исцелению никакого отношения. Может ли случиться так, что Оливия использовала чужой дар?! Или все же принц пытается обвинить ее во всем на свете?!

Эдмунд мысленно выругался. А ведь и правда, о магии собирателей так мало сведений. И если он прав - она просто мастерски водила его за нос все это время.

«Ее магия намного опаснее для нее самой. Поглощенная сила – разрушает». «…Это странно и страшно никогда ни к кому не прикасаться, никогда никого не подпускать слишком близко… никогда никого не позволять себе любить».

Закрытые платья, плотные перчатки, вечное напряжение во взгляде… теперь все точнее вставало на свои места. Она врала. Она все же каждый день врала, глядя ему в глаза.

«Поглощенная сила – разрушает».

Эдмунд резко остановился.

- Ваш-ше высоч-чество! – запыхавшись, просвистел Сигурд, догнав принца и ожидая его указаний. Больше ничего сказать он не решился бы. В глазах наследного принца Калагурии бушевала буря. Вырывая с корнями ростки того, едва пробивающегося чувства.

- Найди леди Оливию, проследи, чтобы с ней все было в порядке и… чтобы она не сбежала!

- А… - начал Сигурд, ошалев от такого тона.

- Выполнять! – рявкнул принц, и слуги, словно мыши, шмыгнули по щелям и закуткам.

Эдмунд был зол. Нельзя. Нельзя водить его за нос.

Но с другой стороны именно после ее прикосновений становилось лучше. И в груди его высочества, сквозь корку гнева и обиды, начали пробиваться ростки сомнений. Она его спасение?!"

"Дверь отцовской опочивальни появилась перед ним столь внезапно, что Эдмунд на миг вздрогнул и замер.