Фальшивая империя (ЛП)

Я позволила новостям сообщить моим сотрудникам о моей поспешной помолвке и свадьбе.

Рассказывая кому-то что-то, вы приглашаете высказать свое мнение по этому поводу.

Я прощаюсь с Лией и направляюсь к лифтам, написав своему водителю сообщение, что я уезжаю. Двадцать минут спустя я выхожу из машины и захожу в свой дом, чтобы подняться на другом лифте на верхний этаж.

Когда двери открываются, усталость наваливается на меня так быстро, что у меня кружится голова. Этот пентхаус всегда был для меня безопасным местом, где я могла быть Скарлетт. Не уравновешенной, не подготовленной, не профессиональной, здесь ничего подобного от меня никто не ожидает. Я обижена на Крю за то, что он отнял у меня это убежище.

Рядом с ним я чувствую непреодолимое желание быть совершенной, больше, чем когда-либо чувствовала с кем-либо другим. Меня волнует, что он думает обо мне. Я не могу искренне сказать этого ни о ком другом, даже о своих родителях. Это проблема, о которой у меня сейчас нет сил думать. Тем более, что его, похоже, здесь нет. Нет ничего, что указывало бы на то, что он когда-либо был здесь.

Я не знаю, почему я ожидала, что мой дом будет выглядеть по-другому. Я думала, что найдется какое-нибудь очевидное доказательство того, что здесь сейчас живет мужчина. Может быть, боксеры на полу, или галстук, брошенный на диван, или упаковка презервативов на кофейном столике. Здесь ничего нет. Даже пятен от воды на кофейном столике из тикового дерева, который я выбрала. Чистота — все, что я вижу, прежде чем плюхнуться лицом на белый диван. Неудобно, когда мое лицо прижимается к подушкам. Строительная бригада, долбящая мой череп, тоже не так уж расслабляет. Мне слишком неудобно засыпать и слишком неудобно подниматься наверх.

Но мне нужно заснуть, потому что, когда я открываю глаза, я уже не одна. Сначала я думаю, что темная фигура, должно быть, Филипп или Марта. Затем понимаю, что она слишком широкая и высокая, чтобы быть моим поваром или горничной. Узнаю по тому, как мое предательское сердце начинает биться быстрее без всякой на то причины. Я лежу, никакого напряжения не видно.

— Тяжелая поездка? — спрашивает Крю. Низкий, грубый тембр его голоса окутывает меня, временно снимая головную боль. Адреналин стирает усталость. Я и забыла, какое у него глупо симметричное лицо.

Я стону в ответ. У меня все еще болит голова. У меня пересохло в горле, а мышцы затекли.

— Я чувствую себя дерьмово.

— Я так и понял, — в его голосе слышится сухая нотка, которая заставляет меня думать, что я, должно быть, выгляжу так же ужасно, как и чувствую себя. Мне должно быть все равно. Крю Кенсингтон — последний человек, перед которым я хотела бы проявить какую-либо слабость.

Он нерешительно приближается ко мне, как будто я бешеное животное, готовое напасть.