Фальшивая империя (ЛП)

Он упомянул о своей юридической степени не менее двадцати раз и прокрутил целый ряд явно подготовленных тем, которые варьировались от международных отношений с Китаем до фондового рынка.

Я могу понять, почему Артур отсылает Оливера, как пони для игры в гольф, к каждому потенциальному инвестору. Мой отец определенно заинтригован поступком идеального сына, когда Оливер рассказывает о многочисленных успехах «Кенсингтон Кансалдид».

«Кенсингтон Кансалдид» никогда не была прямым конкурентом компании моей семьи «Эллсворт Энтерпрайзиз», но бизнес есть бизнес. А Хэнсон Эллсворт никогда не упускает возможности поговорить о делах. Не говоря уже о том, что у моего отца появилась новая доля в значительных активах Кенсингтонов: я.

Мне безумно скучно ковырять филе-миньон, пока Оливер и мой отец ведут вежливую беседу. Моя мама и Кэндис обсуждают свадьбу, которая является столь же непривлекательной темой.

А мой жених флиртует с одной из официанток. Я включаюсь в дискуссию о фондовом рынке просто для того, чтобы дать понять, что меня не беспокоитэтот флирт, потому что Крю даже не мог дождаться конца ужина, чтобы найти развлечение.

Я думала, что Крю будет легко игнорировать — контролировать. Я также знала, что у нас будет физическая близость. Поначалу ради интереса. А после ради создания детей. И я все сильнее жажду этого, но я также не собираюсь унижаться. Я не буду умолять его. Ни за что. Я лучше забеременею от колбасы из индейки.

Весь ужин я украдкой поглядываю на новое дополнение к моей левой руке. Артур Кенсингтон долго смотрел на кольцо с бриллиантом, когда я только -появилась. Взгляд, пронизанный грустью, тоской и сентиментальностью.

Крю подарил мне кольцо своей матери.

Эта мысль не приходила мне в голову, пока я не увидела выражение лица Артура. Элизабет Кенсингтон скончалась, когда Крю было пять лет. Интересно, насколько по-другому выглядели бы сегодня трое мужчин, которых она оставила одних, если бы она не умерла такой молодой. Был бы Артур таким же роботом? Оливер в таком же отчаянии? Крю такой же черствый?

— Я бы с удовольствием выпила еще вина, — я прерываю праздник любви.

Официантка вздрагивает, наконец вспоминая, что в комнате есть и другие люди. Она хватает мой бокал и убегает.

Тревожный взгляд Крю задерживается на мне на целых две минуты, которые ей требуются, чтобы наполнить его и вернуть. Я не отвожу взгляда. Наш зрительный контакт похож на шахматную партию, в которой нет фигур для игры и нет очевидной победы.

Я не знаю, чего он от меня хочет. Я полагала, что наша свадьба будет нашим началом и концом. Пока у нас не появятся дети, ничего не нужно будет менять. Он будет работать. Я тоже. Наша жизнь будет выглядеть как диаграмма Венна, с некоторым перекрытием, но не сильным.