Фальшивая империя (ЛП)

— Что ты имеешь в виду, говоря, что мы пока не можем вернуться?

— Мне нужно тебе кое-что отдать.

— О, — я понимаю, о чем он говорит, затем бросаю взгляд на полки, уставленные разноцветными банками и коробками. — Здесь, в кладовке?

— Не думаю, что струнный квартет или башня из шампанского подойдут.

Черт возьми. Я думаю, что минимальное число наблюдателей — это мой подход, и мы с Крю на одной волне. Если у него запланирована какая-то сложная речь с предложением, я, наверное, начну смеяться. Делать вид, что это нечто такое, чем на самом деле не является правдой, и мне это неинтересно, особенно когда мы одни.

Какое бы выражение лица у меня ни было, оно вызывает у него гримасу, очень похожую на веселье.

— Да, я так и думал.

— Пошли, — Крю выходит из кладовой. Мы возвращаемся по нашим следам обратно в тот же зал с видом на бассейн и двор.

Он подходит к лестнице слева. Я молча следую за ним. Вверх по лестнице, по устланному ковром коридору и в большую комнату со стенами из темного дерева и старыми книгами. В воздухе витает затхлость, которая пахнет отталкивающе. Здесь не очень уютно, но и не похоже на музей, как в остальной части особняка, за исключением кладовой.

Я прослеживаю узоры на витражах, пока Крю подходит к картине с изображением вазы с фруктами на стене. Он снимает ее, обнажая переднюю часть сейфа. Я продолжаю осматривать комнату, украдкой поглядывая на него.

Раздается контрольный звуковой сигнал. Дверца сейфа открывается и закрывается. Картина возвращается на свое место. Крю направляется ко мне. В поле зрения нет ничего, что можно было бы назвать помпезностью.

Здесь достаточно отстраненно, обыденно. Признак приверженности, основанной только на бизнесе. В этом моменте нет ничего романтичного — пыльные книги, затхлый воздух, пустое выражение лица Крю, — но мой пульс все равно учащается. Я чувствую что-то, когда ничего не должна чувствовать.

Вместо этого я пытаюсь притвориться, что нахожусь здесь с Оливером Кенсингтоном. Если бы ко мне приближался старший брат Крю, меня бы это не беспокоило. Я бы не стала мысленно измерять разделяющие нас сантиметры, которые неуклонно сокращаются.

«Может быть, я испортила свою жизнь, согласившись на это», — внезапно осознаю я.

Крю останавливается менее чем в полуметре от меня. По моим подсчётам, тридцать сантиметров.

Я смотрю на маленькую черную коробочку, которую он только что положил мне на ладонь. Один взгляд на его лицо — это все, что я позволяю себе, прежде чем открыть ее. На меня смотрит огромный бриллиант, окруженный более мелкие камнями. Оно выглядит дорогим, но не кричит об этом. Оно — неподвластная времени классика. Что-то, что я бы выбрала для себя.

— Оно прекрасно, — честно говорю я.