Фальшивая империя (ЛП)

Я крепко сжимаю руку Скарлетт и поводок Тедди, пока мы идем по коридору и лестнице. Внизу дым еще гуще. Я даже вижу, как он кружится в воздухе, а не просто чувствую его запах.

Входная дверь распахнута настежь. Я вывожу свою маленькую семью на улицу. Оливер, мой отец и Кэндис столпились на крыльце.

— Что происходит? — кричу я, глядя на внешний вид шале. Оно выглядит нетронутым, каменный фасад и высокие окна не имеют никаких признаков пожара или обугленных повреждений.

— Кэндис пыталась испечь печенье, — голос моего отца сух.

— Мне так жаль, — говорит Кэндис. — Я не знаю, что произошло, — она смотрит на наши не совпадающие наряды. — Вы уже были в постели?

Скарлетт засыпает рядом со мной к тому времени, как отключается сигнализация и дом проветривается. Она, спотыкаясь, поднимается по лестнице, сопротивляясь моим попыткам нести ее. Упрямая, как всегда.

Мы добираемся до нашей комнаты, и она снимает с себя одежду, оставляя все на ковре. Я кладу Тедди в его будку и снова раздеваюсь, скользнув обратно в кровать рядом с ней.

— Не совсем безоблачное путешествие, да? — дразнит Скарлетт, переворачиваясь и кладя голову мне на грудь.

Я почти засыпаю, когда слышу жужжащий звук. Скарлетт шевелится. Я быстро хватаю свой телефон, намереваясь заставить его замолчать. Но экран черный.

Снова жужжание. Скарлетт поспешно возвращается на свою половину кровати и хватает телефон. Между ее глазами появляются две морщинки, когда она, прищурившись, смотрит на экран.

— Это моя мама, — она отвечает. — Мам?

Еще до того, как она снова заговорила, я понял, что что-то не так. Ее плечи напрягаются, а губы плотно сжимаются.

— Хорошо. Я прилечу, как только смогу, — она заканчивает разговор. Бросает телефон на кровать. Тупо смотрит вперед. — У моего отца случился сердечный приступ. Он в операционной.

Менее чем через двадцать четыре часа после отъезда я снова оказываюсь в Нью-Йорке. Я не выспалась и нервничаю до такой степени, что акварельный рисунок, на который я смотрю, превратился в бессмысленное пятно пастели. Интересно, кто украшает больничные залы ожидания? Кто выбирает картину в рамке, на которую вы будете смотреть, и цвет стульев, на которых вы будете сидеть в худшие часы своей жизни?

Поездка обратно в Нью-Йорк прошла как в тумане. Я наблюдала за происходящим как за фильмом, а не как участник. И я смогла это сделать, потому что Крю был со мной. Наш багаж, его семья, чартерный рейс обратно, машина, ожидающая в аэропорту, чтобы доставить нас в Нью-Йорк Дженерал в рекордно короткие сроки. Я узнала, что мой отец лежит в операционной, когда была за тысячи миль отсюда. Теперь я нахожусь в том же здании, а он все еще лежит вскрытым на операционном столе.

Я устала, но этот пластиковый стул слишком неудобен, чтобы на нем заснуть.