Фальшивая империя (ЛП)

Какими бы ни были его намерения, у него нет той непринужденной харизмы, которой обладает Крю. Способность заставить вас чувствовать себя особенной только за то, что вы привлекли его внимание. Я заметила это, когда мне было шестнадцать, и сказала отцу, что единственный Кенсингтон, за которого я выйду замуж, — это Крю, и я вижу это сейчас, когда он разговаривает со Спенсерами.

Такое чувство, что каждый из тысячи с лишним посетителей уже поговорил с Крю к тому времени, как мы добрались до нашего столика в самом центре зала. Артур и Кэндис уже сидят, но Оливера нигде не видно.

Артур встает, чтобы поцеловать меня в щеку, изображая идеального тестя.

— Скарлетт. Сногсшибательно, как всегда.

— Спасибо, — я улыбаюсь Кэндис, которая выглядит совершенно непринужденно рядом со своим мужем. Возможно, я недооценила и ее, и Оливера. Она определенно не похожа на человека, способного отказаться от своего брака. Измена может быть социально приемлемой для мужчин, но она стала бы изгоем, если бы об этом стало известно.

— Ты говорил с Джастином Марксом? — Артур переключает свое внимание на Крю, который выдвигает мой стул.

Я посылаю ему легкую улыбку, когда опускаюсь, немедленно сбрасывая каблуки под скатертью.

— Да, — Крю подзывает официанта и заказывает скотч. Он смотрит на меня. — Ты хочешь шампанского?

По какой-то причине мне не приходило в голову, что тут может подаваться алкоголь.

— Нет, спасибо. У меня болит голова.

— Правда? Ты ничего не говорила.

— Я в порядке. У меня просто был долгий день. Алкоголь, вероятно, усыпит меня.

Морщинка между его глазами не разглаживается. Он знает меня достаточно хорошо, чтобы услышать фальшивую нотку в моем голосе. Но прежде чем он успевает задать еще какие-либо вопросы, Артур прерывает меня, очевидно, не разделяя той же заботы о моем благополучии, что и его сын. Думаю, он чувствовал бы себя по-другому, если бы знал, что моя «головная боль» — это будущее его тщательно построенной империи.

Я отключаюсь, пока Крю и Артур обсуждают дела. Оливер появляется, когда подают ужин, и занимает одно из двух свободных мест. Он игнорирует Кэндис и присоединяется к обсуждению какого-то инвестора. Я ковыряюсь в своей еде. Я хочу есть, но не то, что лежит у меня на тарелке. Стейк выглядит сырым, а картофель слишком прожаренный.

— Ты не голодна? — спрашивает меня Крю, когда его отец отвлекается на сотрудника музея, который спрашивает его о какой-то логистике.

— Ты хочешь уйти? Мы можем уйти, если...

По какой-то причине от этого предложения у меня на глазах наворачиваются слезы. Что, вероятно, связанно с гормонами. Я знаю, что Крю видит это, поскольку его глаза расширяются.

— Нет. Мы должны остаться. Я просто... мне нужно в уборную. Я скоро вернусь.