Резус-фактор

Но, подчиняясь строгому наставнику, уже мог вплотную приблизиться почти к любой аномалии и довериться новому, удивительному чувству баланса и единения с аномальной Зоной.

Сам же Пахомыч интересовался больше растениями, чем животными или аномалиями. С огромным интересом он изучал флору Зоны отчуждения, обходя каждый день окрестности, как собственный огород на приусадебном участке, следил за ростом кустов и деревьев, иногда комментируя исследования наблюдающему за этим увлекательным процессом Саньке.

– Человек – он есть что? – начинал иной раз дед. – Он есть создание живое, требующее поглощения разных веществ. Они в нём накапливаются, энергию порождают – как положительную, полезную, так и плохую, вред приносящую. А энергия, она из одной в другую вполне превратиться способна. Надобно только в костерок этой энергии дровишек правильных подбросить: когда ягодку или листик, а когда и косточку, а какую – по ситуации смотря. Аномалии, они, знаешь… Навредить могут более, чем помочь. А вот травки, листики да ягоды, если их правильно использовать, так это сплошная помощь и лечение выходит для человека…

Вот так, с трепетом в душе и замиранием сердца, под успокаивающий говорок Шмеля, Санька впитывал науку жизни в Зоне отчуждения.

Он шёл за дедом, наслаждаясь послеобеденной сытостью, как вдруг из глубины леса донёсся треск ломающихся веток. Пахомыч спокойно шагнул к ближайшему дереву и, повернувшись, прижался к нему спиной. И тут же мимо пронесся молодой кабан. Парень едва успел увернуться от обезумевшего зверя, а тот через мгновение уже скрылся в лесу.

– Тикай! Тикай прочь! С дороги! – крикнул старик, но было уже поздно. Санька, понимая, что стоит на пути несущегося по лесу стада мутантов, не придумал ничего более логичного, как забраться на ближайшую сосенку. Возможно, это и помогло бы в другом случае, но когда массивная туша дикого вепря весом с полтонны бежит вперёд под воздействием стадного ужаса, она способна снести любую преграду.

При пятом или шестом ударе пробегавших кабанов по стволу деревца Санька уже находился почти на самой верхушке сосны. Вцепившись мёртвой хваткой в липкие от смолы ветки, он зажмурился от страха, чтобы не видеть творящегося внизу хаоса. Его кружило и раскачивало не хуже, чем на дорогих аттракционах в парке развлечений. К горлу подкатила тошнота, сознание приготовилось оставить бренное тело, но время, отведённое для катания на сосне, истекло. Дело завершил огромный хряк, который не зацепил, пробегая мимо, а налетел на дерево всем своим весом.