Резус-фактор

Панический страх сменялся радостью, граничащей с эйфорией, и тут же холод рациональности прогонял всё прочь, до тех пор, пока страх не возвращался обратно. От калейдоскопа ощущений у парня закружилась голова. Вдруг из хаоса цветных пятен в воображении Джокера возник образ Милы, стоящей в лучах вечернего солнца, что пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы. Кожа девушки светилась, ослепляя его и тем самым скрывая соблазнительные изгибы женского тела. Девушка медленно легла на кровать, маня к себе каждым движением, Джокер с готовностью последовал за ней. И он снова любил её, как в тот их единственный раз, нежно, страстно, до последней капли сил. Задыхаясь от счастья, он перевернулся на спину. И когда горячее тело коснулось прохлады простыней, парень провалился в пустоту, где рядом с ним падала она. Та единственная, любимая, которую он так безрассудно и глупо потерял. Вот и сейчас образ Милены начал отдаляться, а Джокер уже ничего не мог поделать. Он продолжал падать все дальше и дальше в своём сне.

Проснувшись раньше всех, на рассвете, Сизый перекусил оставленным для него с вечера ужином. Минут десять он задумчиво и шумно тянул из кружки обжигающий чай, а потом подозвал проводника:

– Мы можем уже отчаливать?

– Конечно, но куда ты хочешь плыть?

– Возле бывших Армейских баз сталкеры разбили лагерь. Знаешь, где это? – получив от Копчёного утвердительный ответ, он продолжил: – Лошарик распинался, шо Саньчо хотел тудой втулица… Так как сопляку нужны учёные. Этот гадёныш снова будет ныкаться рядом с военными… Да я ему…

– Сизый, до вечернего чифира туда можем и не поспеть.

– Так… – Копчёный быстро смекнул что к чему и первым встал с лавочки. – Босота, подъём! Шмон пришёл!

Сладко потянувшись и стараясь запомнить свой сладкий сон, Джокер вылез из подвала. Пока все проверяли снаряжение и укладывали награбленное, он вышел на крыльцо. Его тут же окружил прохладный влажный воздух, наполненный сладкими запахами прелой листвы. Туманную дымку аномальных испарений, идущих от кислотных луж, принизывало лучами солнце, изредка проглядывающее сквозь низкие тучи. От картины, нарисованной Зоной, у Джокера внутри всё сжалось. Она живёт своей жизнью и не знает о его страданиях. Никто больше не знает. И может не узнать…

– Джо? – окликнул парня подошедший сзади Копчёный.

– Тебя чего в Зону-то понесло? Уж не любовь ли? – тихим голосом спросил проводник.

– С чего ты взял? – испугавшись, парень отступил назад.

– Не тушуйся. Я – могила, а им, – он посмотрел в сторону дома, где суетливо собиралась в дорогу братва, – крови меньше на руках…

– Копчёный, ты точно видел Белого неделю назад? – прорвало Джокера.

– Я? Да чтоб мне на столе у Айболита оказаться! Белый меня, падла, чуть не сбил на своём броневике.