Файролл

 — Я положил трубку на полочку и стянул майку. Вика щелкнула вспышкой.

— Лови фотку, — сказал я Гинматуллиной, отправляя с телефона сообщение. — Посмотри, как твой брат порезвился.

— Не думаю, что фото твоего тела меня заинтересует.

— Смотри, я говорю, — добавил я в голос холода. — Тебя не заинтересует — полицию заинтересует наверняка.

В трубке установилась тишина, через пару минут в ней раздался голос Эли, снизивший шумы до нормального значения. Она, конечно, тварь, каких поискать, но не дура — это уж я точно знаю.

— Это действительно сделал Равиль?

— Натурально, он. И деньги на самом деле у меня забрал.

— Откуда у тебя деньги? — скептически хмыкнула Эля. — Или я чего-то не знаю?

— Не знаешь, — ответил ей я. — Я с недавнего времени работаю не только в газете. Меня взяла на службу одна из крупных корпораций, обойдемся без названий, и потому я получаю довольно солидные деньги. Сама понимаешь — серьезная компания, серьезные зарплаты…

— Не врешь, похоже, — протянула Эля. — Больно Равиля хорошо отделали, и дядя Амир сказал, что тебя лучше не трогать.

— Повторю тебе: твой братец легко отделался, поверь мне.

— Вы теперь думайте, как вам отделаться, — резко заявила Эля. — Я завтра всех на уши поставлю, я…"

"— Ну да, как же. Правду тебе дядя Амир сказал. А ты в курсе, что я прямо сейчас могу отправить твоего брата на нары за грабеж? Да еще и с отягчающими, поскольку он был с группой лиц, плюс по предварительному сговору, и вдобавок с нанесением тяжких телесных повреждений. И свидетели найдутся, смею тебя заверить. Думаю, что от пяти до семи лет как с куста ему отвесят. Но у меня есть другое предложение. Я не хочу, чтобы кто-то на кого-то держал зло. Я вообще забуду всю эту историю. Но ты должна мне пообещать, что я больше никогда ни тебя, ни твоего брата не увижу и не услышу. У вас своя жизнь, у меня своя. Давай не будем их друг другу портить.

— А ты сволочь, — услышал я в ответ. — Я даже не догадывалась какая.

— Что посеяла, то и сжала. Или пожала, — ответил я ей. — Ты думала, что я так и буду держать язык за зубами, когда на меня орут, меня бьют, меня грабят? Не слышу ответа. Мы договорились?

— Да, — сказала Эля и повесила трубку.

Я выдохнул и прислонился к косяку.

— Сведет меня в гроб это семейство, — пожаловался я Вике.

Та с довольной улыбкой подмигнула мне и спросила:

— Стало быть, в загс скоро пойдем?

Я уклончиво промолчал и сказал:

— Я есть хочу. Давай пиццу закажем, тебе, поди, готовить неохота?

Треволнения начала недели уходили в прошлое, четверг я провел вообще замечательно. Играть я пока не мог — тело все-таки ныло. Зато телевизора насмотрелся за все прошедшие годы.