Файролл

Все ведомости и учетные книги на стол! Приход, расход — как положено. Будем инвентаризацию проводить.

Ромул пару раз дернулся, ткань его порток затрещала.

— Сейчас оставшиеся счетоводы подойдут, — порадовал его брат Херц, поигрывая кинжалом. — В том числе и тот, который отвечает за задушевность проверяемого. В смысле за предельную искренность казначеев, кладовщиков и прочих ответственных лиц перед работодателями. Ведь бывает так, что разговор как-то не вытанцовывается? Ну, согласись, случается подобное? Вот тут-то он и вступает в дело. И — о чудо! Через какие-то пять-десять минут никто уже не увиливает, не пытается врать. Честность и открытость приходят в беседу.

— Я никогда не вру, — пробормотал Ромул, пытаясь поймать мой взгляд. — Господин Хейген, вы же знаете мою вам преданность, ведь только на наших с вами плечах стоит клан. Зачем эти двое меня пытаются обвинить в том, чего я не делал?

— Пока никто никого ни в чем не обвиняет, — изобразил я удивление, а после пустил в ход просто бронебойный козырь: — К тому же если у тебя чистая совесть, то и бояться нечего. Тем более что скоро сюда прибудет мой большой друг брат Юр. Мне показалось возможным попросить его выступить независимым консультантом…

— Да понял я все. — Казначей перестал дергаться и тяжело вздохнул. — Понял. Что вы желаете узнать от меня в этот раз?

Я всегда говорил, что он кто угодно, но только не дурак.

— Рышхана. — Сделав пару шагов вперед, я отстранил в сторону брата Миха и присел на корточки так, чтобы наши с Ромулом лица оказались друг напротив друга. — Кто она? И как ее найти?

— Не надо ее искать. — Дернулся казначей. — Ой не надо! Это очень плохая идея. Совсем плохая! Лучше оказаться в Черных песках или попробовать обворовать обитель Раш-нга-Рона, чем столкнуться с Рышханой.

— А я тоже слышал это имя, — внезапно сообщил мне брат Херц. — Его упоминал один из тех, кто меня учил. Если не ошибаюсь, ее прозвище — ""Смерч пустыни"". Верно же, вор?

— Я не вор, — насупился Ромул. — Но да, так ее тоже называют. А еще ""Рышхана Верная Смерть"". Почему — объяснять не стану, мы тут все люди, повидавшие жизнь.

— Мне она известна как Губительница. Столько имен, и все как на подбор не сильно приятные. И тем не менее мне надо с ней пообщаться, — невозмутимо заявил я. — Смерть, не смерть — выбора у меня нет.

— А у меня есть. — Казначей встал со стула и протянул ко мне руки. — Валяйте, заковывайте меня в кандалы и отправляйте в темницу. Лучше я там от голода и холода помру, чем снова с этой бестией встречусь.

— Темнит, — заявил мне брат Херц. — Либо рассчитывает из узилища улизнуть, либо надеется на то, что вы со временем его простите.

— Я сказал, а вы понимайте мои слова как желаете, — гордо задрал нос казначей.