Файролл

— Взять ее — скомандовал брат Юр немедленно — Руки-ноги в железо, и рот заткнуть!

— Если рот заткнешь, заика, как я тебе про бумаги батюшки своего расскажу? — лихо выкрикнула ведьма — Иииэхх!

Она приподнялась над землей, увернувшись от набегавших рыцарей и шваркнула молнией в брата Юра. Если бы не один из его счетоводов, принявший удар на себя, тут бы ему конец и наступил.

Чем дальше, тем больше я понимал тщетность того предприятия, в которое ввязался. Толпа превосходных бойцов, которые на поле боя творила чудеса героизма, в данный момент ощутимо проигрывала всего одной злобной старушке. Рыцари бессистемно бегали по поляне, пытаясь ее поймать, и даже за край драной развевающейся юбки не подержались.

Ситуацию могли бы выправить счетоводы, которые отлично были обучены не слишком честным правилам ведения боя, но они в данный момент тонули в смоляном болоте. В самом настоящем. Поганая старушонка, то ли знавшая, что это за ребята такие в черном, то ли смекнувшая что к чему, бросила заклинание, которое превратило снег и землю, что спала под ним, в мерзкую, чавкающую, пузырящуюся и воняющую смолой жижу. Не до ведьмы стало брату Миху и компании, их забота теперь была в том, чтобы голову над поверхностью удержать.

Еще один рыцарь рухнул на снег, у него выжжены глаза, черные круги на их месте издают смрадный запах. Проходит пара секунд — и в цифровой рай следует новый рыцарь, его причина смерти — удушье. Когда твое горло забито червями, жуками и сороконожками, дышать невозможно.

Черт, черт, эдак она и впрямь скоро до меня доберется! А брат Юр стоит и молчит, такое ощущение, что он удивлен происходящим. Мало того — ошарашен.

— Может, я помогу вашим друзьям, пока еще хоть кто-то из них жив? — тихо спросил у меня Назир, стоящий за спиной — Боюсь, один я с этой матерью джиннов не справлюсь. Она слишком сильна.

— Давай! — заорал я, когда до меня дошел смысл произнесенного — Конечно!

Свистнули какие-то веревки, с привязанными к ним на концах камушками, и секунду назад торжествующе хохочущая Гедран с воплем рухнула на снег.

— Навались! — скомандовал мигом сориентировавшийся в ситуации брат Юр — Дави ее! Припечатывайте, чтобы не дернулась!

Рыцарь рухнул на старуху, припечатав ту к земле. Его тело прожгли две молнии, оставив дыры в доспехе, но дело было сделано — один за другим рыцари наваливались друг на друга, до той поры, пока брат Юр не гаркнул:

— Не задавите ее там!"

"Как же, задавишь такую, жди! Помять — помяли, это да, но и только. Она чуть по новой не вырвалась под конец, но — удержали ее частично выбравшиеся из смолы счетоводы брата Юра. Выглядели они крайне жутко — все черные, вонючие и, если можно так высказаться, обтекающие.