Файролл

Кстати — я тут, пожалуй, единственный сотрудник, кто может себе позволить высказать свои мысли вслух. Мне просто терять нечего. У меня один хрен ничего толком не осталось за душой.

Но все равно делать этого не стану. А зачем? Тем более что лично я возмущен только одним — нам не дали выпотрошить тушку Смуха Драное Ухо, где могли обнаружиться вполне себе неплохие вещички.

Хотя я все равно их с Костика стрясу. Из принципа. И еще чего-нибудь выпрошу для клана, как компенсацию. Должны быть и у нас маленькие радости. Точнее — у них. Моих сподвижников.

— Надо — значит надо, — деловито вещала в заполненном до отказа лифте незнакомая мне девушка и трогала свои красивые русые волосы, на вид довольно влажные. — Я вот голову только вымыла, тут телефон звонит, вызывают. Я сразу и побежала. Что, очень жутко моя голова сейчас выглядит, да?

— Красивая у вас голова, — подбодрил я ее, заметив, что остальным до ее проблем нет дела. — Исключительно. Говорю вам это, как специалист.

— По головам? — уточнил какой-то молодой человек в спортивном костюме. — Специалист, в смысле?

— Ну да, — улыбнулся я и потер свой подбородок, причем так, чтобы черный камень на перстне блеснул в свете тускловатых лифтовых ламп. Выходя из квартиры я, сам не знаю зачем, нацепил на палец подарок Старика. И вот он пригодился. Просто я сам хамить люблю, есть такой грех, но не люблю, когда хамят мне. Такая вот политика двойных стандартов. — Желаете проверить? Так айда со мной на двадцать восьмой этаж."

"— Благодарю, мне как раз выходить надо, — молодой человек одарил меня белозубой улыбкой и выскочил в как раз открывшиеся двери лифта.

Следом за ним кабину покинули почти все, в том числе и девушка с не просохшей после мытья головой. Сдается мне, что не всем на двенадцатом этаже выходить надо было, но перстень и инстинкт самосохранения посоветовали им поступить именно так.

Ну и ладно. Быстрее до места доберусь.

В приемной Зимина никакой суеты не было. Там, как всегда, царили тишина, покой, порядок и привычно ухоженная, не сказать — холеная, Елиза Валбетовна.

— Никифоров, — как всегда, в ее голосе имелись нотки недовольства и не очень мягкой иронии. — Ты у нас прямо как Гвидон из сказки поэта Пушкина.

— В смысле — красив, молод и богат?

— В смысле — чуть что, а ты уже мухой здесь, — не стала повышать мою самооценку референт Зимина. — Примчался и давай жужжать.

— Слова же сказать не успел! — возмутился я. — Только робко поздоровался.

— Сначала поздоровался, потом за дверь, потом корми тебя, — быстро выстроила немного унизительную для меня логическую цепочку Елиза Валбетовна. — Раньше на моей шее висело два мальчики-бездельника, а теперь их три.