Файролл

 — Слушай, вот скажи мне, у тебя где-то там, в ежедневнике, план написан? Ну в котором предусмотрено количество устроенных скандалов с учетом дней в году? А, может, еще имеется и переходящий вымпел за перевыполнение этого плана и годовая премия с вручением кубка ""Скандалистка года""?

— Очень смешно, — щеки Вики побелели, она входила в тот особый женский раж, перед которым отступают в страхе армии, наводнения и даже сотрудники ДПС. — Кто! Такая! Олеся!

— Сказано же — персонаж, — держался я своей линии, поскольку понятия не имел, о ком идет речь. По крайней мере, вспомнить какую-то Олесю, с которой за последнее время я имел настолько тесный контакт, чтобы она мне звонила, сразу не получалось.

Нет, в совсем уж давние времена мелькнула на моем жизненном пути одна Олеся. Как сказка, понимаешь, как песня… Но это когда было? Еще в школе… Или на первом курсе института? Короче — сто лет назад. Я и лица-то ее не помню. Как, впрочем, наверняка и она моего. В любом случае, позвонить эта Олеся мне точно не может, просто в силу того, что телефона не знает. По той же причине и сообщение она тоже написать не в состоянии.

А других Олесь, которыми меня можно прижать к стенке, среди моих знакомых вроде не имеется.

Вика несколько раз глубоко вздохнула, широко раздувая ноздри.

— У писателя Куприна есть повесть ""Олеся"", — пояснил я ей. — Опять же — песня такая была. Очень популярная. Правда, еще в прошлом тысячелетии. Но время — оно не властно над истинными культурными ценностями.

— Удавлю, — пообещала Вика. — Вот прямо возьму и удавлю сейчас. Ты что, меня специально все сильнее из себя выводишь?

— Тебя из тебя фиг выведешь, — со знанием дела заявил я. — Ты в тебе так плотно обосновалась, что… Ладно, сам запутался в словах уже, потому перейдем поближе к делу. Что за Олеся такая нарисовалась?

— Так и я про то же самое спрашиваю. — Вика сунула мне в руки телефон. — Вот, читай. ""Добрый день, нам надо о многом поговорить, это важно и неотложно. Позвоните мне, Олеся"". О чем многом? Блин, Киф, ты что, эту Олесю обрюхатил? Просто смски с аналогичным текстом обычно мои одногруппницы своим парням слали, после того из туалета с возвращались с печальными лицами и бумажными полосками в руках.

— Боюсь спросить, с какими именно полосками.

— Узенькими, не очень длинными, — пояснила Вика. — И на каждой еще две полоски сверху имелись.

— Можешь успокоиться, — я плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу. — И на то есть масса причин. Как минимум, более пяти. Первая и самая главная — душа моя, я не сплю с аристократками. Мордой-с не вышел, и экстерьером тоже.

— Вот сейчас не поняла? — настороженно спросила подуспокоившаяся было Вика.

— Поясню, — дружелюбно кивнул я.