Файролл

Даже ее собственный отец, который, если верить рассказам Зимина и Валяева, был дядькой жестким и бескомпромиссным. Я лично ее боялся с первой встречи. Реально боялся. Это же не женщина, это машина смерти.

Однако же вот — случилось такое. Теперь я видел в этом мире все.

— Киф, а ты кофейку не желаешь? — заботливо спросил у меня Старик. — Элли сварит. Она прекрасно варит кофе, можешь мне поверить. Хотя — чего тут странного. Знал бы ты, сколько времени она провела на Мартинике в частности и на островах Караибского моря в целом. А там кроме рома и кофе пить больше и нечего.

— А оранжад? — зачем-то спросил я. — В романах о тех местах герои всегда пьют оранжад.

— Вранье, — отмахнулся Старик. — Лимонад еще туда-сюда, но на самом деле и это был еще тот горлодер. Кислятина невозможная, и желудок от нее слабило невероятно. Прости за подробности, Элли.

— Не стоит, — Елиза Валбетовна мрачно глянула на меня. — Особенно если учесть, что это все правда. Никифоров, ты будешь кофе?

По ее тону было понятно, что соглашаться не стоит. А если я это сделаю, то в следующий раз меня распластают на столе и вольют в глотку зараз литров пять раскаленного как лава ароматного напитка, чтобы я либо лопнул, либо захлебнулся.

— Нет-нет, — тут же ответил я. — Воздержусь. А Максим Андрасович у себя? Он вроде должен меня ожидать.

— Так пойдем, посмотрим? — тоном заговорщика предложил мне Старик. — Ввалимся к нему, как черт к монаху, и посмотрим, чем таким он там занимается.

Елиза поправила прическу, глянула на селектор и опустила глаза в пол. Понимаю. Вроде, как и предупредить бы, но не судьба. Свой деловой костюм всегда ближе к телу.

— Ну если как черт к монаху… — сказал я и в очередной раз мысленно врезал себе затрещину за то, что мелю лишнее. — Почему нет? Хотя я всегда предпочитаю предупредить о своем приходе. Кто знает, что тебя ждет за дверью чужого кабинета? Может, такое, что лучше бы и не видеть?

— Например? — тут же спросил Старик."

"— Ну, не знаю… — призадумался я. — Может, он там движения Элвиса Пресли разучивает или паззл собирает. Вроде бы ничего особенного, но не все любят, чтобы их слабости кто-то знал.

— Мне нравится этот парень, — сказал Старик Елизе. — Он молодец, молодец. Остальные чего-то мямлят, всегда идут в кильватере, а этот — нет. Он бунтарь, он не такой, как все. Елиза, я вот иногда думаю, глядя на него — уволить бы процентов восемьдесят бездельников, что просиживают штаны в этом здании, и набрать вот таких, как он — молодых, языкастых, не боящихся рушить стены лбами. Как бы было хорошо, да? Нет, я определенно рад, что познакомился с этим юношей.

Елиза кивнула и бросила взгляд в сторону. Оказывается, здесь были не только мы одни.