Файролл

Не напрямую, намеками — но попробовал.

— Но нам про это сообщать не стал бы? — утвердительно произнес Зимин.

— Нет, — покачал головой я и отправил в рот ломоть сочного омлета, который оказался не только с ветчиной, но и с сыром. — Я никогда не выдаю чужие тайны, которые доверены мне сознательно и под мое честное слово.

— Не назвал бы это добродетелью, — с неудовольствием проворчал Валяев. — Да и разумным походом к делу тоже. Вот знал бы ты все, промолчал, а она возьми и скажи, что ты в теме. И все, не отмажешься, ты уже соучастник. Недонесение — это тоже, знаешь…

— Месяца три назад мне довелось быть свидетелем того, как руководство московского филиала одной крупной компании обсуждало некое событие, о котором следовало бы сообщить вышестоящему начальству, — плюнув на условности, с набитым ртом проговорил я. — Но делать этого оно очень не хотело, по ряду причин. Из всех присутствующих тогда в кабинете людей, я являлся единственным человеком, который был не при делах, и претензий к работе которого не было никаких. А еще — у меня была возможность сообщить о том, что я услышал в тот день, а значит, заработать себе призовые очки. Но я этого не сделал, потому что никогда не выдаю чужие тайны, которые знаю. Наверное, это не добродетель, но это один из моих немногочисленных жизненных принципов. Я не ем детей, я не бью животных, я не торгую наркотиками, и не выдаю чужие тайны.

Зимин и Валяев переглянулись, поняв, о каком именно разговоре я веду речь.

— А как же заповеди? — иронично спросил у меня Валяев. — Я не услышал ничего про вожделение жены ближнего своего и ""не убий""?

— Ну, жизнь штука такая, — я отправил в рот кусок сосиски. — Никогда не знаешь, что придется делать на следующий день. Да и жены ближних своих не всегда говорят, что они их жены.

— Прах с ними, с женами, — Зимин достал из кармана сигару в футляре. — Танюша, вы не против, если я немного подымлю?

Девушка немедленно одобрительно кивнула. Она не до конца понимала наш разговор, но сообразила, что все это ""жжжж"" неспроста, и избрала для себя единственно верную позицию — стороннего наблюдателя.

— Благодарю, — Зимин открыл футляр. — Киф, все так, ты имел возможность усложнить нам жизнь, но все-таки данная аналогия не до конца верна. В данном случае твоя цель была бы выслужиться, наша же общая подруга планировала нас уничтожить. Нет-нет, Танюша, не охайте. В кадровом смысле, разумеется, а не в физическом.

— Применительно к ""Радеону"" одно от другого недалеко стоит, — Валяев шумно отпил чаю. — Но я согласен с Максом, ситуации разные. При этом сразу скажу — я тебя за гада сроду не держал, а эту белобрысую заразу еще тогда, в Мехико, невзлюбил.

— Это потому, что тогда в Мехико она тебе… — Зимин посмотрел на Танюшу, уткнувшуюся в тарелку.