Файролл

И уж наверняка опасно.

— Марина мне всегда казалась очень разумной женщиной, — осторожно подбирая слова, сказал я. — Она не из тех, кто совершает необдуманные поступки.

— То есть ты хочешь поручиться за нее? — уточнил Старик, уставившись на меня. — Я верю тебе, Харитон. Скажи мне прямо сейчас: ""Да, я даю вам слово в том, что эта женщина не совершала того, что вам про нее сказали, тому порукой моя честь и моя жизнь"", и я не стану приглашать ее в этот кабинет для разговора. Ты сделаешь это?

Ничему меня жизнь не учит. Сто раз зарекался за других хлопотать, поскольку потом эти ни к чему хорошему не приводит, одни проблемы в сухом остатке остаются.

— Если вы мне поведаете, что именно вам про нее сказали, то, возможно, и сделаю, — мысленно вздохнув, произнес я.

Вот зачем мне это? Но раз уж впрягся — надо вывозить. И главное — добро бы она это еще оценила.

— А если вот так, вслепую? — Старик постучал ногтем по краю бокала, намекая мне, что пора его наполнить. — Если веришь человеку — так во всем, что тебе те россказни?"

"— Вы же сами упоминали про бремя профессии, — взялся я за бутылку. — Она накладывает отпечаток намертво, ваша правда. В том числе приучает и к тому, что сначала надо выяснить все, а только после этого выносить суждение. Так что там про Маринку нарассказывали? Уверен, враки все, но тем не менее?

— Мы поладим, — уверенно сказал Старик. — Только постарайся все-таки обойтись без необдуманных поступков, не дай эмоциям в ненужный момент победить рассудок.

Он взялся за колокольчик, стоящий на столе, который я даже сначала и не приметил, и позвонил в него.

Секундой позже в кабинет заглянул длинноволосый юноша в сюртуке. Именно — в сюртуке, как в фильмах про девятнадцатый век.

— Что там Отто, не собирается он речь произносить? — спросил у него Старик, берясь за бокал.

— Никак нет, — ответил юноша. — Ваш брат все еще работает с бумагами, из кабинета не выходил.

— Вот так всегда, — пожаловался мне Старик. — Назовет гостей, а сам сидит, зарывшись в свои архивы. И вроде как так и надо — у него свои дела, у остальных праздник. Добро еще, что все привыкли к этим его привычкам, а то хоть от стыда сгорай. Лет пять назад так и не вышел к гостям, пришлось мне самому за него слова благодарности произносить и подарки принимать.

— Так брат же, — пожал плечами я, наливая и себе коньяку. — Куда деваться?

— Мы не родные братья, — пояснил Старик. — Тут связь другого рода, духовная, если можно так сказать. Хотя — подобное родство, на мой взгляд, значит куда больше, чем кровное. Брата по духу ты выбираешь сам, и потому он тебе всегда несоизмеримо ближе, чем те, кто всего лишь родились твоими родственниками по воле судьбы. У меня есть и родные братья, так я с ними уже невесть сколько времени не виделся.