Файролл

Ты, твой наставник, твоя подруга — каждый из вас заключает этот контракт с совестью. Или уходит из профессии, потому что по-другому в ней существовать нельзя. Ну да ладно, не о том речь, вернемся к нашим баранам. Так вот — что ты думаешь делать дальше? Как ты видишь жизнь после игры?

— Спокойной и размеренной я ее вижу, — почти не покривил душой я. — Уйду с головой в работу. Если честно — очень игра мне мешает, она и времени много забирает, и душевных сил. Мне о выпуске номера надо думать, а вместо этого в голове печати, осады, подземелья всякие. Нет, по работе тоже все это есть, но там это некие полуабстрактные явления. Одно дело про подобное читать или писать, другое — самому по таким местам шастать.

— Ну что, меня данный ответ на сегодня устраивает, — Старик привстал, взял со столика сигару, срезал ее кончик и вопросительно посмотрел на меня.

Я понял, чего он ждет, улыбнулся и чиркнул зажигалкой.

Правильнее было бы взять лежащий на столике коробок и запалить спичку из него, подозреваю, что Старик этого и хотел, но — перебор. Одно дело — проявить учтивость, другое — прогнуться. Да, я его боюсь, да, он может только мизинцем пошевелить, и я никогда не выйду из этого замка, но совсем уж не стоит по полу лужей растекаться. Я не дядюшка Эверт.

— Это хорошо, что с завершением той службы, которую ты на себя принял, наши отношения не прервутся, — Старик выпустил колечко дыма. — Не стану говорить тебе банальности, вроде: ""Я за тобой давно наблюдаю"" или ""У тебя большое будущее, мальчик"". Есть в них некая фальшь и избитость. Скажу так — думаю, мы сможем быть полезны друг другу. Ты достаточно молод, но при этом неглуп, не идеалист, ты давно утратил иллюзии и точно знаешь, что дважды два не всегда четыре, что верный ответ иногда варьируется в зависимости от обстоятельств. Мне это нравится, и я знаю, что тебе предложить после того, как все закончится. Надеюсь, что мое предложение тебя устроит и мы отлично поладим.

Боюсь представить, что он захочет получить от меня взамен на свое предложение. Не отдам.

— Не сомневаюсь в этом, — тем не менее ответил я. — Разве может быть по-другому?

Старик промолчал, окутавшись клубом сигарного дыма. Я подумал и снова полез за сигаретами.

— Может, — сказал наконец он, когда я щелкнул зажигалкой, прикуривая. — Может быть все, мой друг. Вот взять хоть бы твою приятельницу Вежлеву. Она получила все, что хотела от этой жизни. Ну или почти все. Казалось бы — стоит на вершине, все остальные — под ней, она смотрит на них сквозь облака, которые можно потрогать рукой. Но нет, ей этого мало, она пытается дотянуться еще выше. Нет, человек должен стремиться ввысь и не стоять на месте, но при этом каждый должен знать, что есть граница, которую переступать попросту неразумно. Или преступно.