Файролл

Как правило, такие женщины совершенно ничего не делают для того, чтобы сохранить свою красоту, возможно, потому она их и не покидает до самой старости. Те же их сверстницы, которые тщатся остановить бег времени и путем невероятных косметических и хирургических ухищрений стремятся вернуть молодость, как правило, выглядят смешно. А то и страшно, я по роду своих занятий всякое видал. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Рыцарь, — фру Клаудия кивнула фон Рихтеру и перевела взгляд на меня. — Вас я не знаю.

— Лэрд Хейген из Тронье, — отрекомендовался я. — Рад наконец-то быть представленным одной из…

— Пустое, — равнодушно оборвала меня настоятельница. — Что вас привело в наши края?

Суровая дама, сразу быка за рога берет. Что примечательно — кроме нее к нам никто не вышел. Да, что-то мне подсказывает, что отсюда так просто не сбежишь. Попала наша фея.

— Вот, — подхватил я ее манеру общения и протянул письмо. — Это вам, лично, от Лео фон Ахенвальда.

— Так, — фру Клаудия сломала сургуч на письме и развернула его. — Так-так.

Пробежав его глазами, она огляделась.

— И где же та ""славная, но немного взбалмошная юная особа""? — поинтересовалась она у меня. — Я ее не вижу.

— Ну, я сначала хотел посмотреть… — промямлил я, ощущая себя пятиклассником, который на глазах у директрисы школы только что краской на стене написал неприличное слово, да еще и с ошибкой. — Чтобы, значит…

— Здесь не рынок и не дом терпимости, — отчеканила фру Клаудия. — Попробовать и сначала потрогать тут не получится. Приводите свою дочь — и я научу ее родителей чтить, как об этом просит почтенный фон Ахенвальд. А просто так, посмотреть, сюда заявляться не надо, не то это место. Вам ясно, лэрд Хейген из Тронье? Кстати — у вас довольно странный выговор для уроженца тех мест. Мой отец в свое время был наместником в Виккане, под протекторатом которого находится непосредственно Тронье, так что я там родилась и прожила первые десять лет своей жизни. Я хорошо помню и те места, и то, как там говорят люди. Ничего общего с тем, что я слышу от вас.

— Давно уехал из родного города, — мне стало как-то совсем не по себе. — Две трети жизни в пути, какой там выговор? Я даже лицо матери давно забыл.

— Мужчины, — усмехнулась фру Клаудия. — Дорога, слава, звон мечей, крики женщины врага, которую ты потащил под себя, радуясь тому, что его еще не остывший труп лежит рядом. Какая же это, по сути, ерунда по сравнению с тем прекрасным миром, который нас окружает. Хотя — о чем я? Вам же нет до этого мира никакого дела. Вас ждут очередные подвиги и приключения.

И эта странная женщина покинула нас, сказав только, закрывая калитку:

— Приводите дочь, лэрд Хейген, мы примем ее к себе.

И все. И калитка закрылась, хлопнув засовом с той стороны.