Файролл

На нем были собственно килт, полотняная рубаха, плед, перекинутый через плечо, а на груди болталась здоровенная золотая бляха с символикой рода Мак-Магнусов — бегущей ланью с каким-то диким зверем на загривке, который, несомненно, вот-вот сломает ей шею. Надо думать, имелось в виду то, что Мак-Магнусы любого догонят и ему шею свернут, если захотят.

Кстати, у меня тоже была клановая бляха, она обнаружилась в сумке после того, как я стал обладателем собственного клана и, видимо, шла в комплекте с ним. Представляла она собой рыжеватое солнце в точках. Не знаю, с чего так повелось — то ли имелось в виду, что солнышко было в веснушках, то ли что и на нем бывают пятна — без понятия. А может, просто мастер схалтурил. Забавный символ, странноватый, но симпатичный, эдакий гэльтский андеграунд. Никаких бонусов она не давала, являясь вещью в себе, а потому отправилась в мой сундук в гостинице и там была заброшена навеки.

— Ты бы хоть кольчугу надел, — посоветовал я королю. — Все понимаю, но вот так, в одной рубахе… Случайная стрела, подлый лазутчик… Оно тебе надо?

— Это решающая битва, — без пафоса сказал Лоссарнах, глядя на моих и своих воинов, дружно шагавших в синеватые круги порталов. — Либо мы их, либо они нас. Если они нас — то я все равно останусь там.

— Нелогично, но ладно, — признал я. — Только вот в кольчуге ты поболе врагов с собой заберешь.

— Вот что вы за люди, Линдс-Лохены? — вздохнул Лоссарнах. — Сначала сестрица твоя мне это час в голову вбивала, теперь ты о том же толкуешь! Мои предки ходили в бой в таком виде, а я семейные ценности уважаю.

— Как скажешь, — даже не стал спорить я, поняв, что моего друга не переубедишь. — Ты мальчик уже взрослый. Если тебя ранит случайная стрела, то потом виноватых не ищи.

— Скотина ты, Хейген, — устало произнес Лоссарнах. — Сам мне толкуешь, что я король, между прочим.

— И чего? — не понял я.

— Вот кто так с монархами разговаривает? — пояснил он. — А? Пусть даже с будущими?"

"— Да иди ты, — посоветовал ему я. — Монарх хренов. Если не нравится, то после коронации можешь меня казнить.

— Эбигайл не даст, — засмеялся король. — Она сначала с тобой ругается, а потом убеждает меня в том, что ты хотя и поганец редкий, но преданней человека мне не найти.

— О чести клана печется, — предположил я. — И о его дальнейшем существовании. Кстати — а где она, чего нас провожать не вышла?

— Традиция, — Лоссарнах поправил перевязь меча, висевшего у него за спиной. — Королева не провожает супруга на битву, она сидит в своих покоях и ждет вестей с поля брани. Если победа — то идет с другими женщинами готовить праздничный пир, если поражение и ее муж убит — то кончает с собой. Кинжал в сердце — и за супругом следом, чтобы он в загробной жизни не скучал.

Жуть какая. Дикий же народ.