Файролл

— Тогда на лестнице, — обрадовался король. — И ты тогда туда подходи.

— Ага, — пообещал ему я и направился к выходу.

Глава двадцать вторая, последняя

о спокойном взгляде в грядущее и прочих тихих радостях

К годи попал я сильно не сразу, из чего мне стало ясно, что Лоссарнах прав — боялся он не на шутку. Тщедушное тельце хранителя традиций охраняли пять горцев и еще с десяток служителей культа, причем все эти люди дотошно пытались у меня узнать — что за дело у меня такое к достойнейшему Готсарду?

— Личное, — устало объяснил я очередному прыщавому юнцу с узким и унылым лицом. — Мне надо у него узнать, как пройти к музею Ленина.

— Куда? — опешил юноша.

— Вот, — назидательно произнес я, отодвигая его со своего пути. — Ты этого не знаешь. А он — знает, ибо мудрость Готсарда сравнима только с его смелостью.

Судя по выражению лица юного служителя горской веры, в смелость своего патрона он не слишком верил. А может — и в мудрость тоже.

Спустя десять минут я все-таки достиг дверей, за которыми скрылся от гнева своего предшественника наш оплот веры, и постучал в них.

— Я беседую с богами, — ответил мне дребезжащий старческий голос. — Меня нельзя тревожить. Изыдите.

— Боги за нас, — я стукнул ногой в дверь. — По любому. Я это наверняка знаю, так же как и то, что они давным-давно покинули этот мир. Да, достойнейший Готсард, не знаю, в курсе вы или нет, но даже упоминание о подобных сущностях в ряде мест — верный путь на костер.

— Мы не ""ряд мест"", — Готсард, по-моему, обиделся. — В наших краях свобода вероисповедания. Хочешь — верь в богов, хочешь — так по холмам бегай, только на себя надеясь. У нас тут все по-простому.

Этот теософский спор мне начал надоедать, и я замолотил кулаками в дверь, попутно объясняя годи свою точку зрения на происходящее.

— Я из последних, и в этом ваша проблема! Открывайте, а то сейчас я скажу королю, что вы не оплот веры и его первый помощник в управлении будущим королевством, а просто… Чего?

Последнее было адресовано подбежавшим ко мне служителям культа. Воины-горцы, хорошо зная кто я такой, в это дело не лезли и только опасливо вертели головой, как видно уже будучи наслышанными о том, что мое непутевое чадо с крылышками вернулось в замок.

— Он же тебе в отцы годится, — неуверенно попробовал увещевать меня один из соратников Готсарда. — А то и в деды, а ты в дверь молотишь? Слушай, воин — ну разговаривает человек с высшими силами — так стоит ли ему мешать?

— Папаша, — достаточно вежливо ответил я ему. — Я уважаю и вашу веру, и его возраст, но мне надо кое-что узнать у почтеннейшего годи. Кое-что про одного пакостного дядьку по имени Оэс.

— Ох! — раздалось и с этой стороны двери, и с той.

— Ну вот, перепугались, — расстроился я. — А это я ведь только начал.