Файролл

Народу в эту долину собирается столько, что мы ее даже увеличили малость в размерах, а то не поместятся все.

— Не знаю, — признался ему я. — Сам удивлен. Больше скажу — моя бы воля, все прошло бы тихо и спокойно, как в прошлый раз. Встретились, помахали железками, выяснили, кто сильнее — и разбежались.

— Любит народ зрелища, — предположил Костик. — Хотя в последнее время их везде немало. Война на пороге.

— С этого места поподробнее, — заинтересовался я и получил щелчок по носу от Валяева."

"— Много будешь знать — плохо будешь спать, — назидательно произнес он. — Мимо тебя это дело не пройдет. Скажи мне лучше — ты Странника этого непутевого не встречал? Вы же как ниточка с иголочкой.

— Нет, — мне не надо было даже врать. — Не довелось.

— Жаль, — вздохнул Валяев. — Но ничего, как начнется — так он все равно из своей захоронки вылезет, никуда не денется. Выпить хочу. Может, все-таки пойдем, по маленькой бахнем?

— Никит, без обид, но мне завтра еще столько всего переделать надо, — прижал я руки к груди. — Кабы по маленькой — то не было бы проблем. Но мы же пузырь раздавим в итоге, не меньше.

— И что? — Валяев сморщил нос. — Самое то. А потом пошел бы к той же Маринке и ее того. После коньяка — самое то. И нет проблем. Или еще лучше — давай ее позовем третьей, я просто в нужное время вас покину. Я буду сегодня Фальстаф.

В моем профессиональном мире это называют ""агрессивной рекламой"". Просто так Валяев никого и ничего рекламировать не будет, значит, есть у него свой интерес. Следовательно, надо пока погодить с этим шагом. Радуйся, Вика, я сегодня тебе не изменю.

Другое плохо — не спросишь у него, кто с Вежлевой договаривался об интервью. Он это, скорее всего, знает, но сейчас для такого вопроса не время и не место.

— Нет, — для убедительности я даже помахал рукой, повторив знаменитый плакатный моцартовский жест ""С Сальери не пью"". — Уж извини.

— Была бы честь предложена, — и не подумал обижаться он. — Ну, если у тебя все…

— Не все, — остановил я его. — Есть и третье желание.

— Я слушаю его, о назойливый и пренебрегающий моей компанией, обнаглевший отрок, — витиевато ответил мне Валяев, сложил руки у груди и поклонился. — Причем имей в виду — если твой хитроумный мозг выдаст какую-нибудь пустяковую дребедень, то я спилю тебе черепную коробку и съем его столовой ложкой.

— Бэ! — не выдержал Костик, как видно представивший себе эту картину.

— И тебе бы не пить, — робко предложил я. — Знаешь, это дело такое. Больно у тебя фантазии причудливые.

— Излагай, — потребовал Валяев.

— Дядь Никита, отпусти Костяна с нами в субботу на коньках кататься, — изменив голос до фальцета сказал я ему. — А чо? Там все наши будут.