Файролл

 — Мы, мирные пикси — и далее по тексту."

"— Какие ""мы""? — захлопал глазами-плошками маленький паршивец. — Я здесь живу один. Да и то, как живу? Существую. Жду оказии, чтобы смыться отсюда куда подальше. Не любят нас в Эйгене, доложу я вам.

— Вас везде не любят, — обличительно заявил брат Мих. — И правильно делают. Вы же…. У-у-у-у-у-у!

И он потряс кулаками над головой.

Оно и понятно — не так давно некто Тристан, тоже пикси, чуть не свел его с ума, утверждая, что счетовод беседует с ним, как с воображаемым другом, что его, Тристана, на самом деле нет. Как все выпивающие люди брат Мих был крайне мнителен и очень боялся ""белой горячки"", и такого, конечно, в результате простить Тристану не смог. А попутно и всему народу пикси в целом.

— Послушай, что я тебе скажу, крылатый, — я присел на корточки и ухватил пикси за хоботок, который был у них вместо носа. — Кстати, как тебя звать?

— Фляк, — прогундосил пикси. — Отпуфти!

— Если я тебя отпущу, то за тебя возьмется вон тот дядька в черном, — показал я свободной рукой на брата Миха — Оно тебе надо? Я тебе только хобот откручу, а он тебя вообще препарирует. Любит он ваш вид просто, а особенно его богатый внутренний мир. В буквальном смысле.

— Сего надо? — Фляк похоже понял, что я не шучу. — Да отпуфти уже!

Выпустив хоботок, я вытер пальцы о его рубаху и проникновенно спросил у злобно глазевшего на меня пикси:

— Ну, так где тут ваши проживают? Дело у меня к кое-кому из твоей братии есть.

— Да не трухай ты, — внезапно произнес Флоси. — Не убивать мы пришли, накой вы нам сдались? Вас, вон и так судьба наказала уже, уродцев таких. Ярлу нужен один из вас — и все.

— Сам ты знаешь кто! — совсем уже насупился пикси, ну, насколько ему подходило это слово. — Кого ищете, конкретно?

— Есть у вас там такой Торч, — прищурился я. — Старик Торч.

— Если быть более точным — дед Торч, — пробормотал Фляк. — Слушай, он правда старый, ему сто лет в обед. И если ты ему за что мстить пришел — так пожалел бы его. В нем жизни осталось — на один раз вздохнуть и один раз пукнуть. Мамочкой клянусь, что не вру.

— Да пусть он еще лет сто злого духа пускает, — я снова поднес пальцы к хоботку пикси. — Мне с ним поговорить надо. Дело у меня к нему.

— Де-е-е-ело? — протянул пикси, в его голосе что-то изменилось. — То есть — не месть? Так это в корне меняет ситуацию.

Фляк как-то сразу оживился.

— Нет, отвести вас к нам — это можно, — затараторил он. — Но вы же понимаете, как я буду выглядеть в глазах сограждан? Я, достойный член колонии, уважаемый ее руководством, предмет обожания красоток-пиксей — и вот так поступил, притащил с собой чужаков. Хуже того — человеков. Это — позор, позор на меня и мой род.