Файролл

Про Светку я и не говорю, она из нашей компании была самая головастая.

— Знаю-знаю, — подтвердил Петрович. — Я — знаю. Но все подумали на тебя. А когда все думают на одного человека, то, даже зная, что он не при делах, все равно начинаешь как-то в этом сомневаться.

Все навострили уши, Таша даже жевать перестала, как видно им всем было интересно послушать истории из моей молодости, тем более — с грязноватым душком.

— Согласен, — решил прекратить я этот спор. — Объективно Петрович прав. Не в смысле той истории с Волошиной, а в конкретном данном случае. Я сейчас напишу свою идею на бумажку и отдам ее на хранение Ксюше, как человеку, славящемуся своей честностью и непредвзятостью. Когда подведем итоги — прочтете, что там написано, и решим, чья идея лучше.

— А конфета будет правда конфетой? — уточнил Самошников. — Или она будет приятно шуршать и на ней будут циферки написаны? И буковки, желательно — нерусские.

— Будут победителю и циферки, и буковки, — пообещал я. — И еще — отгул на день, когда он сам пожелает.

— А когда итоги подведем? — потерла ладошки Шелестова. — Ух, есть у меня одно соображение!

— Да в пятницу и подведем, чего тянуть, — ответил я. — И сразу — ""Титаник"" со дна мы поднимать не будем и Эйфелеву башню воровать из городу Парижу тоже не станем. Соразмеряй планы и действительность.

— С ее папой она и так может эту башню получить, — язвительно заметила Соловьева."

"— Зависть — грех, — назидательно произнесла Шелестова, которую слова Мэри совершенно не тронули, это было видно. Видимо, привыкла уже к такому. — Да и не потянет он финансово Эйфелеву башню-то, надо признать. Вот пирамиду какую, не из главных — это, пожалуй, да. А то и несколько.

— Хорошо быть богатым, — протянул Самошников.

— Хочешь быть богатым — не будь ленивым, — Вика топнула ножкой. — Начинаем работать! Таша, я сейчас тебе эти чипсы скормлю не оральным путем!

— Не каким путем? — удивилась та, убирая просто-таки бездонный пакет за спину.

— Она их тебе… мнэ-э-э-э… зондирует, — тактично пояснил Петрович. — Дитя, послушай умудренного жизнью человека — убери этот харч от греха, вон, Виктория Евгеньевна потихоньку закипать начала. А еще лучше — дай его мне на хранение. Я за ним присмотрю, я для тебя его сберегу.

— О-па, — даже подпрыгнул я. — Не все мне старое припоминать. А кто таким же макаром тогда две бутылки ""Кубанской особой"" сберег, которые Самойлов на свой день рождения берег, а? Кто их выпил, пока мы на плэнер добирались?

— Враги, — глядя на меня кристально честными глазами ответил Петрович. — Враги. Ну, не я же? Хотя били меня, что было — то было. И если мы вспомнили ту лесную вылазку, то стоит упомянуть о некоей Закатовой, с которой ты там же…

— Враги выпили, точно, — перебил я его поспешно.