Файролл

 — Сам ходит! А я-то уж решила, после того, как в больнице вас увидела, что все! А он — живой! Я же как вспомню, как вспомню… Как упал, как это… Желудок-то… Нет, нет сил, пойду…

— Приму триста капель эфирной валерьянки, — закончил я ее фразу. — Елена, дурака не включай, а? Я хоть и выгляжу дегенеративно, но классику читал.

— Не сомневалась. — Шелестова отпустила меня и, конечно же, глаза у нее были сухие и на губах у нее была улыбка. — Но проверить было необходимо. А вдруг — нет?

— Одна ты у нас умная, — язвительно сказала ей Соловьева. — Харитон Юрьевич, а я где вчера была! В игре, в смысле!

— И где же ты вчера была? — с интересом спросил ее я, стягивая пуховик.

— В Пограничье, — с гордостью ответила она. — Там вчера большое собрание вождей кланов было. Война!

— Война-а-а-а-а! — дружно заорали гамадрилы и примкнувшая к ним Шелестова.

Судя по всему, эту фразу за сегодняшнее утро они слышали не впервые.

— Бездельники! — сжала кулачки Мариэтта. — Сами ничего не делаете, вот и завидуете!

— Кстати — она молодец, — ткнул пальцем в сторону Соловьевой я. — Насколько я понял, она в свой выходной по игре шастает, материал собирает. Не то, что некоторые. Мэри, потом покажешь, что наработала.

— Согласна с нашим шефом, — подала голос Вика. — Пока кое-кто на катке глинтвейн пьет, Мариэтта дело делает.

— Какая осведомленность о моей личной жизни, — изобразила изящный поклон в сторону Вики Шелестова. — Надеюсь, и о том, насколько прекрасно я стою на коньках, вам тоже доложили? Как и о том, какой фурор я произвела вчера на Чистых Прудах?

— Фурор — от слова ""фура""? — неожиданно и для меня, и для всех остальных, подала голос Ксюша, видимо решившая встать на сторону своего принципала.

— Кривенькая шутка, прямо скажем — так себе шутка. — Елена села на свое место, уперла локти в стол, сложила ладони ""мостиком"" и опустила на них подбородок. — Жаль, жаль, любезный Харитон Юрьевич, что вам противопоказаны физические упражнения. Лед в этом сезоне чудо как хорош. Жалею я тех, кто не ходит на каток.

— А пошли все вместе, — неожиданно сказала Таша. — Почему нет? Я бы тоже покаталась. Самошников, ты как?

— Можно, — Дмитрий пожал плечами. — Генаша?

Как выяснилось — у нас все стояли на коньках. Кроме Петровича, который был идейным противником спорта, любого в целом, и этого — в частности. И у всех была свободна эта суббота.

— Харитон Юрьевич? — в один голос спросили Шелестова, Таша и Самошников. — Может — с нами?

— Человеку живот недавно резали, — возмутилась Вика. — У вас совесть есть?

В этот момент у меня зазвонил коммуникатор. Номер не определился.

— Да? — по возможности беззаботно ответил я.

— Соглашайся, — негромко пробубнил мне в ухо голос Азова. — Ты тоже идешь на каток, пан спортсмен, на Чистые Пруды.