Файролл

 — И я кивнул подбородком в сторону все еще сидящей троицы. — Ну я так думаю, что и леший с ними, да, Вика?

Девушка захлопала глазами, не понимая, что от нее хотят. Молодая еще, не научилась пока читать интонации и подыгрывать. Троица все-таки встала, один из них, высокий холеный блондин с рыбьими глазами, сказал:

— Вы уверены, что мы не хотим быть журналистами? На основании чего?

— Разве я сказал, что они не хотят вообще быть журналистами, а, Вика?

Вика кивнула, впрочем, все равно пока не понимая, что именно и зачем я делаю.

— Я сказал, что вы не хотите ими быть здесь, — выделил я интонационно последнее слово. — И, если честно, раз вы ими здесь быть не хотите, то давайте-ка, ребята, валите отсюда на выход, не забудьте только пропуска сдать.

— Такого мы не говорили, — заметил второй из троицы, толстячок с забавным чубчиком на большой круглой голове.

— Да? А разве всегда надо говорить? — взяв тон чуть повыше, сообщил ему я.

Троица напряглась, это было видно. ""Погодите, милые, то ли еще будет"", — позлорадствовал я.

А вы как думали? ""Любишь свое чадо — круши ему ребра"", — говаривал мой папаша в моем детстве и юности и частенько претворял это выражение в жизнь. Не в буквальном смысле, конечно… Хотя с десяток раз и ремня перепало. Но зато и человеком вырос. Ну более-менее. А этих надо сразу строить, жалеть нельзя. Иначе их потом с шеи не снимешь, и они вообще страх потеряют. Поэтому сейчас я им хребет ломать буду, со всем старанием и прилежанием. Да и всегда по жизни надо себя ставить сразу. Сразу не поставишь — потом авторитета не будет. На край — выгоню этого, с рыбьими глазами, уж больно он мне не понравился. А вот девчушка так неплохая вроде, лобик высокий, ведет себя правильно и глаза умные. И до чего ж глубокие…

— Мы сейчас даже не говорим о том, что вы проигнорировали меня как вашего руководителя. Но в любом случае в кабинет вошел человек, сотрудник издания, в котором вы будете работать, и вы трое не потрудились даже оторвать зады от стульев и поприветствовать его.

— Мы не знали, что именно вы — наш руководитель, — попытался защититься рыбоглазый. — А всех приветствовать…

— Язык отвалится? Или ноги вывалятся? — перебил я его. — Как же ты работать с людьми собираешься, убогий? Ты — журналист. Твое профессиональное орудие — язык, внешний вид и манеры. И уже только потом умение слова в предложение складывать. Ты на меня, своего руководителя, уже отвратительное впечатление произвел, и я теперь не представляю, как ты с людьми работать будешь. Все, пошел вон отсюда, ты мне тут не нужен.

Врать не стану — эти четверо, ну или как минимум трое, ожидали чего угодно, только не такого начала.