Фабрика отклонений

В них просто пылала какая-то страсть друг к другу, которая вернула обоих в юношеские годы, когда все это было в новинку.

А потом он не приехал. Она не знала почему, но не звонила. У них не было принято, чтобы Галина сама его беспокоила. Всегда звонил он. Она почему-то проплакала всю ночь, а утром ходила по квартире, как сомнамбула, стукаясь плечами о косяки."

"Потом ее вынесло из дома. Наверное, не могла больше оставаться одна в четырех стенах. Воздуха не хватало.

Галина пошла в магазин, накупила какой-то еды, макарон зачем-то, которые никогда не ела. Тут она услышала, что в подвале этим утром нашли тело убитого мужчины, и сразу все поняла.

Вокруг зазвенела тишиной пустота. Телефон больше не звонил, и ей чудилось, что он вообще уже никогда не оживет. Никто не подойдет к домофону, не нажмет кнопку дверного звонка. Вообще уже ничего не будет.

Утром в понедельник женщина долго сидела за столом и думала о том, надо ли ей теперь идти на работу. Или мир изменился до такой степени, что уже ничего привычного там не осталось?

На работу она пошла. По привычке занималась своим делом, разговаривала. Ее замучили вопросами, но она почти не отвечала на них.

Галина проснулась, вышла из этого ватного состояния, когда позвонил участковый Сергушенко и сказал, что с ней хотят поговорить работники уголовного розыска из Москвы. Теперь все стало на свои места.

Но Галина решила не пускать в квартиру посторонних людей вовсе не из боязни. Она не хотела лишать себя остатков того мира, который рухнул. Придут чужие полицейские, скажут, что он мертв, и в доме все изменится. А так все разговоры пройдут здесь, а в свой мир она вернется без них, без чужаков, этих вестников смерти.

– А вот и я! – запыхавшийся Крячко ввалился в кабинет и вывалил на стол два пакета с пирожками, бутербродами и сахаром. – Что-то вспомнилось мне, что пустовато у нас в шкафу. Ну-ка, мальцы, Серега, Владик, подсуетитесь с чайком. Честное слово, жрать охота.

Гуров терпеливо наблюдал, как оперативники поднялись помогать Станиславу Васильевичу, как Сергушенко взял чайник и стал наливать в него из бутылки отстоявшуюся воду. Все, рабочая атмосфера по боку. Шум, гам, все отвлеклись.

Но Крячко не был бы самим собой, если бы не успевал всего сразу. Он несколько секунд постоял на манер орла с раскинутыми крыльями, понаблюдал за процессом, затем потер руки и плюхнулся на стул рядом с Гуровым.

– Так, теперь дела, – сосредоточенно заявил Стас и тут же прикрикнул на помощников: – Парни, брэк! Чайник вскипит, тогда все остальное доделаем. Там все порезано и готово к употреблению. Дуйте сюда, пора получать новую информацию.

Молодые офицеры расселись за свободными столами и замолчали в ожидании.

– Значит, так. Доведу, что мы с Владиком нарыли по семье Россихина.