Фабрика отклонений

– Что случилось? – сразу поинтересовался Кулаков, когда Гуров опустил руку с телефоном.

– Нормальное явление для ненормальных. Наверное, я никогда к такому не привыкну. Сергушенко звонил. Он должен был предупредить даму о нашем визите и подойти сам. А она, естественно, не поверила в то, что ей звонят из полиции, и отказалась кого бы то ни было пускать в квартиру. Сошлись на варианте ее визита прямо сейчас в участковый опорный пункт.

– Так мы же сами всех постоянно предупреждаем, чтобы осмотрительно открывали двери незнакомым людям, проверяли их документы, звонили в учреждения, работниками которых представляются визитеры, выясняли, действительно ли кто-то отправлялся по их адресу.

– Да правильно все, Сережа, конечно. Я согласен, что время такое наступило. Я просто вспоминаю прежние годы, когда преступники не рисковали надевать милицейскую форму, чтобы проникнуть в квартиру со злым умыслом. Да и по другим причинам тоже. Понимаешь, были у них еще совсем недавно понятия о чести, своя воровская гордость. Обмануть, умело вскрыть хитрый замок, в форточку ужом пробраться. Боже упаси запачкать себя мокрухой. Для вора это позор. Он профессионал, виртуоз именно в краже. Все остальное – низкая квалификация, уважать которую в их кругу никто не будет. А сейчас работают принципы «любой ценой» и «лишь бы на халяву».

– Вы так говорите, как будто времена воровской романтики и на самом деле были."

"– В какой-то мере, Сережа. Я сетую не на то, что преступный мир изменился, а на то, что полицейские запачкали себя преступлениями настолько, что им перестали верить, даже видя форму, зная, что перед тобой настоящий страж порядка. Вот в чем беда.

За разговорами они прошли квартал и свернули в глубину двора. В цокольной части жилого здания светились большие, во всю стену, окна. Здоровенная красочная вывеска над ними с нескрываемым оптимизмом извещала, что здесь находится шахматный клуб микрорайона. Окна были закрыты шторами до самого пола, но сквозь них просматривались столы и люди, склонившиеся над шахматными досками.

Обойдя цоколь, сыщики увидели еще одну дверь с табличкой «Участковый пункт полиции». Внутри было пусто по причине раннего времени. Все приемы посетителей начнутся после работы, часов с шести вечера. Сейчас участковые бегают по адресам, по организациям, пишут в управлении рапорта, отчитываются, высиживают планерки.

Сергушенко сидел за столом, заложив руки за голову, и слушал музыку. Из старого обшарпанного транзистора на шкафу лилась какая-то классика в исполнении струнного квартета. Гуров поднял палец и остановился. Около минуты они стояли с Кулаковым в дверях, слушали музыку и любовались капитаном полиции, разомлевшим от классики.