Эволюция «Андромеды»

Во-первых, он нарушал карантинные меры и потенциально подвергал истребителей и пилотов опасному воздействию штамма «Андромеда». Во-вторых, авиаудар по чужой земле расценивался как военный акт, который, скорее всего, породит контрудар со стороны Бразилии и приведет к международной розни.

Первоначальный инцидент и так чуть было не спровоцировал ядерную катастрофу, которая впоследствии сказалась бы на всей планете. Тем не менее Стерн понимал, что сложившаяся ситуация оказалась намного серьезней предыдущей. Тревогу генерала было трудно не заметить: он даже не принимал участия в разговорах, а только слушал, периодически заглатывая таблетки от изжоги.

В помещении шли шумные беседы, и гам стих лишь тогда, когда из динамика раздался голос командира эскадрильи «Супер Хорнет», позывной: «Феликс».

– Первый, прием. Вижу цель. Будем пробовать подход. Приготовьтесь.

Стажер Максим Лончев заметил, как генерал Стерн отправил в рот еще одну яркую таблетку карбоната кальция. Сидя в передней части командного пункта за принесенным из кафетерия столом, Лончев склонился над планшетным компьютером, изучая данные, полученные с NIX‐3 четырьмя минутами ранее. Изображение с максимальным разрешением лежало перед ним на столе.

– Боевой взвод готов, – сообщил пилот.

Стажер лихорадочно рассматривал картинку, стараясь не обращать внимания на техническую беседу двух соседей «по парте».

По сути, «Пиллион» стал экспериментальной работой студента университета, на которую не возлагали больших надежд. Необходимость присутствия Лончева в командном пункте носила спорный характер, и ему об этом было известно.

– Направляемся к эпицентру, – доложил пилот.

Возле небольшой поляны у аномалии «Пиллион» зарегистрировал странное соединение ветвей. Напротив стояла простая надпись: «низкая вероятность». Проблема заключалась в том, что размытое изображение было составным – оно получилось из наложения друг на друга нескольких кадров, снятых в разное время дня и из разных мест. Изо всех сил Лончев напрягал зрение, пытаясь понять, почему же «Пиллион» выбрал это глупое изображение разбросанных ветвей.

– Как насчет кофе? – предложил сидящий рядом аналитик.

– Нет, – отрезал Лончев, вздрогнув от эха собственного голоса. – Благодарю.

В комнате воцарилась тишина, и пилот снова заговорил привычным прерывистым голосом:

– Спускаемся. Держите кулачки.

На каждом изображении ветви скрывались за кронами деревьев или тенями от них; тепловые и электромагнитные помехи, исходящие от аномалии, размывали картинку. Лончеву никак не удавалось разглядеть, что там скрывалось.

– Живы? – внезапно спросил болтун-аналитик.

Лончев поднял растрепанную голову.

– Жив. Но пока занят.

– Феликс первый, прием. Готовимся поджарить крошку.