Ева. Зов полуночи

Раздавшиеся одиночные выстрелы заставили встряхнуться и вернуться к действительности. Это палил в подъехавшую к нему машину черноглазый. А потом я увидела, как он оборачивается и, зло скривив губы, направляет дуло пистолета на меня.

— Гадина! Рыпнешься — убью. Поняла? — зашипел он, стараясь не выпускать из поля зрения дорогу и косясь на постанывавшего на соседнем сиденье сообщника.

Я судорожно кивнула и покосилась на открытую дверь. Черноглазый выругался, дверь начала закрываться. И я не знала, рада этому или нет. Открытый проем страшил, меня все еще потряхивало, но вместе с этим исчезала иллюзия спасения.

— Сядь ближе, чтобы я тебя видел! — и похититель дернул пистолетом.

На негнущихся ногах я поднялась, но так и застыла, глядя в лобовое стекло.

Все произошло слишком быстро.

Вот я встала, вот посмотрела вперед, вот увидела горящие янтарем знакомые глаза большой черной пантеры, застывшей прямо перед несущимся фургоном, и мои глаза широко раскрылись:

— Ч-чё-ё-ёрт, — просипел черноглазый, проследив за моим взглядом, резко затормозил и крутанул руль, пытаясь уйти от столкновения."

"Машину закрутило, я упала сначала вперед, попыталась за что-нибудь уцепиться. Рывок вбок, назад — я снова упала на пол и ухватилась за ножку сиденья, но меня все равно трепало, я никак не могла сгруппироваться и, наконец — бах! Фургон куда-то врезался, его тряхнуло. Меня снова бросило вперед, клацнули зубы, и я еле удержалась за спасительную ножку.

В наступившей тишине я слышала только свое заполошное дыхание. Ждала, что сейчас похитители меня окликнут, снова начнут угрожать пистолетом, но ничего не происходило. Я подняла голову и огляделась. На переднем сиденье в мигающем свете приборной панели, придавленные подушками безопасности, сидели мои похитители, и судя по тому, как свисали их руки, были без сознания.

Глава 51

Я поползла к двери, чтобы выбраться из этого чёртового катафалка. Каждое движение отдавалось болью в избитом теле. Нащупала ручку. Дернула раз, другой, третий. Но дверь не сдвинулась с места — её заклинило. Захотелось разрыдаться, я со злостью ударила по ней ладонью и растянулась на полу. Накатило дикое опустошение. Что там с Алексом? Неужели эти гады его сбили?

По вискам скатились слезы.

Мне нужно отсюда выбраться! Сейчас, только секундочку еще полежу, приду в себя и встану.

Дверь в фургон внезапно дернулась, а потом ее практически вырвали. Я вздрогнула и попыталась встать.

— Ева?! — услышала я хриплый, ставший почти неузнаваемым голос. — Ева… Живая, — надо мной навис Алекс и дрожащей рукой убрал с лица волосы.

— Живая, — простонала я.

— Ты как?! Где болит?! — он водил надо мной руками, но боялся дотронуться.

— Везде болит, — пожаловалась я, испытывая колоссальное облегчение, — но вроде ничего не сломано.