Это случилось осенью

Возле камина поставили старый медный таз, вокруг хлопотали две горничные с кипящими чайниками. Пока вода остывала, Маркус уговорил Лилиан поесть супу. Суп был вкусный, хотя никто не мог понять, из чего его сварили.

— Что это за бурые хлопья? — подозрительно спросила Лилиан, неохотно открывая рот. Маркус кормил ее с ложечки.

— Баранина? Говядина? У этого существа были рога? Копыта? Перья? Чешуя? Не могу есть блюдо, если не знаю…

— Ешь, — приказал он, проталкивая еще одну ложку супа ей в рот.

Подчиняясь его ласковым приказам, Лилиан доела ужин и почувствовала, что силы возвращаются к ней. Маркус усадил ее на колени и потребовал:

— Ну а теперь расскажи все с самого начала.

Ее не пришлось долго уговаривать. Она принялась рассказывать, даже болтать как сорока. Про встречу с графиней в саду бабочек, про то, что случилось дальше. Но она все-таки нервничала, потому что Маркус время от времени перебивал ее, шепча что-то успокаивающее, гладя ее по спине. Иногда он целовал ее волосы, и она чувствовала его теплое дыхание. Постепенно она выговорилась и успокоилась, руки и ноги отяжелели и сделались непослушными.

— Как тебе удалось заставить графиню так быстро признаться? Я думала, она будет держаться до последнего. Казалось, она скорее умрет, чем признается, — сказала она.

— Боюсь, ей не оставалось ничего другого. Лилиан вытаращила глаза.

— О, прости, Маркус. Она ведь все-таки твоя мать.

— Ну да, она меня родила. Никогда не испытывал к ней сыновних чувств. А уж после того, что было сегодня… Она принесла много вреда за свою долгую жизнь. Попробуем отныне держать ее в Шотландии. Или отправим за границу.

— Графиня рассказала, о чем мы с ней беседовали? — осторожно поинтересовалась Лилиан.

Маркус покачал головой.

— Она сказала, что ты решила сбежать с Сент-Винсентом.

Лилиан была потрясена. Что он, должно быть, почувствовал в тот момент! Он мог подумать, что еще одна женщина бросила его ради виконта.

За целый день Лилиан не пролила ни слезинки, но теперь… Это было уж слишком! Она зарыдала, неожиданно для Маркуса и себя самой.

— Ты ведь ей не поверил? Скажи, ведь не поверил?

— Конечно, нет. — Маркус удивленно посмотрел на Лилиан, а потом схватил со стола салфетку, чтобы вытереть слезы на ее лице. — Пожалуйста, не плачь, не надо…

— Я люблю тебя, Маркус. — Она забрала у него салфетку и высморкалась. — Я люблю тебя. Пусть я говорю это первая, но мне все равно. — Она опять залилась слезами. — Пусть даже ты меня и не любишь, мне тоже все равно. Я только хочу, чтобы ты знал, как я тебя…

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Я тоже люблю тебя, Лилиан. Пожалуйста, не плачь. Ты меня убиваешь. Не надо.

Лилиан кивнула и высморкалась в скомканную льняную ткань.