Это случилось осенью

 — Я уже ходила туда и спрашивала. Сегодня Лилиан там никто не видел.

— Я организую тщательные поиски в доме и в окрестностях. Не пройдет и часа, как ее найдут.

Немного успокоенная, Дейзи вздохнула.

— Что мне делать? — спросила она.

— Расскажите, что было утром. Что за дело ей предстояло уладить? — Маркус внимательно всматривался в ее круглые карие глаза. — Вы слышали какой-то разговор?

— Пришла одна из горничных и принесла записку.

— Было почти восемь.

— Не знаю, милорд. Я почти ничего не видела, дверь была лишь слегка приоткрыта. На голове у горничной был чепец, так что я не разглядела даже, какого цвета у нее волосы.

К ним подошли Хант и Аннабел.

— Хорошо, — решительно сказал Маркус, которому не терпелось начать активные действия. — Приступим к поискам.

Созвали слуг, к которым присоединились несколько мужчин из числа гостей, в том числе и отец Лилиан. Маркус быстро прикинул, сколько времени отсутствовала Лилиан, какое расстояние она могла бы пройти пешком за это время.

— Начнем с сада, а потом обыщем территорию в радиусе десяти миль от дома.

Поймав взгляд Ханта, он кивнул, и оба направились к выходу.

В дверях его задержала Дейзи.

— Вы ведь найдете ее, милорд? — спросила она, волнуясь.

— Найду, — решительно ответил он. — А потом придушу.

Дейзи натянуто улыбнулась и посмотрела ему вслед.

Шел час за часом. Теперь Маркус встревожился по-настоящему. Чернее тучи, Томас Боумен уехал вместе с всадниками, которые прочесывали окрестные леса и луга. Впрочем, он был уверен, что дочь затеяла дурацкий розыгрыш. Еще одна группа отправилась к скалистому берегу реки. Слуги тщательно обыскали сторожку у ворот, часовню, ледник, склады, винный погреб, конюшню и конюшенный двор. Проверили каждый уголок Стоуни-Кросс-Парка — и ничего! Ни следа, ни оброненной перчатки — ничего, что могло бы указать хотя бы направление дальнейших поисков девушки.

Маркус объезжал леса и поля. Бока Брута покрылись каплями пота, на губах выступила пена. В то же самое время Саймон Хант остался в доме и методично расспрашивал слуг. Только ему мог Маркус поручить это нелегкое дело. Хант умел вести разговор жестко, ничего не упуская. Именно так бы расспрашивал сам Маркус. Правда, у Маркуса не хватило бы терпения. Он, пожалуй, в порыве гнева мог бы наброситься с кулаками и выдавливать сведения из беспомощно хрипящего горла кого-нибудь из горничных. Лилиан где-то там, сбилась с пути или ранена… Когда он думал об этом, его охватывало доселе неизвестное чувство, испепеляющее, как молния, и холодное, как лед. Страх — вот что это было. Ему слишком дорога Лилиан. И вот она в опасности, а он бессилен ей помочь. Не может даже найти ее!

Явился Вильямс, главный лакей.