Это! Моя! Земля!(СИ)

— Что да, то да. Хоть в этом нам повезло, — соглашается с Лисом отец и снова утыкается в схему. — Слушай, Александр, а что если нам вторую пулеметную точку не тут, а здесь поставить? Гляди, вот здесь тогда можно шикарную отсечную позицию оборудовать, да и сектора, обстрела такие удачные вырисовываются…

Сашка заинтересованно смотрит за перемещениями батиного указательного пальца по толстому ватману схемы, задумчиво почёсывая кончик своего монументального, длинного и слегка заостренного, носа, за который (а вовсе не за схожесть с фамилией) он и заработал «творческий псевдоним» от отрядных острословов. Понятно. Нет, тут я точно не нужен. Вот прямо сейчас молча уйду — хорошо, если через пару-тройку минут заметят. И то, небось, только после того, как пару раз в пустоту какой-нибудь вопрос зададут и ответа не получат.

В ответ мне в два голоса только пробурчали что-то маловразумительное и рукой махнули. Вали, мол, не держим. Вот и ладно, вот и хорошо. Снова свистом привлекаю к себе внимание парней и даю отмашку в сторону УАЗа.

Дома хорошо. Если очень постараться, то можно даже на пару мгновений представить, что все происходящее вокруг — всего лишь плод моей фантазии и ничего страшного на самом деле не происходит. Жаль, что только на пару мгновений, на дольше уже не получится.

Разместились с трудом. Кухня наша размерами не поражает: когда я один в центре на табурет сажусь — и до любой стены не вставая рукой дотягиваюсь. А тут нас за столом — четверо, и мама у плиты хлопочет. Хорошо хоть холодильник — в прихожей, а то б вообще были как шпроты в банке. Но — в тесноте да не в обиде.

Мама у меня вообще хозяйка радушная и хлебосольная, а к моим сослуживцам, что армейским, что из Отряда, у нее отношение такое… В общем, очень хорошо она к ним относится, настолько, что парням порой, вот, прямо как сейчас, даже как-то неудобно. Сидят за столом, и понять не могут, чего это вокруг них такая суета. Но, смущение смущением, а желудок после почти целого дня на свежем воздухе, но, практически, без маковой росинки во рту, к лишним рефлексиям не склонен. Ложки слитно тренькают о тарелки, шустро черпая тёмно-бордовый борщ, руки тянутся то за хлебом, то за очищенными зубчиками чеснока, то за ломтиками белоснежного, с темно-красными прожилками мяса, соленого сала.

— Нет, Тамара Борисовна, — выдыхает Солоха. — Как писалось в одной хорошей книжке: «Такую капусту грешно жрать помимо водки». Может, повлияете на сына? А то он нас совсем затиранил.

Ах ты ж хитрая хохляцкая рожа! Это он мне, видать, за шутку про коронки мстит. И ведь самое обидное, что у меня даже не спрашивал ничего.