Это! Моя! Земля!(СИ)

— Ты понимаешь, что вот этот замечательный парень, — указываю я на выбравшегося из УАЗа и опершегося предплечьем на пламегаситель поставленного прикладом на асфальт «Печенега» Тимура, — мог своей «сенокосилкой» превратить вашу «боевую машину» в дуршлаг? А вас самих свинцом нашинковать по самые гланды. Вы чего, батянь?

— Да ничего, — бурчит себе под нос отец. — Ты что, думаешь, мы от хорошей жизни так гостей встречаем? Тут у нас такая веселуха…

— Да если бы, — досадливо морщась, отмахивается он. — Тут, в поселке, если честно, пока ни одного мертвяка до сих пор вживую так и не увидали. Не добрались они пока до нас, слава богу. Только по «ящику» да в Интернете, пока он работал. Только я с теми, кто за оружием в Королев мотался, эту гнусь своими глазами посмотрели. И то — издаля, даже притормаживать не стали. Ну его к лешему, такой интерес! Нет, у нас проблема хуже. Люди, блин. Человеки. Венцы творенья, мать их за ногу, «двуногие, не имеющие перьев».

Интерес у меня искренний и сразу по двум причинам. Во-первых, очень не нравятся мне граждане, создающие проблемы моим родным. Не люблю я таких. Сильно. Как Фрунзик Мкртчян в известном фильме сказал: «Такую личную неприязнь испытываю — аж кушать не могу». Во-вторых, Львов решил брать Осинники «под свою руку». А это значит, что пытающиеся создать местным какие-то трудности, автоматически попадают в категорию недругов Отряда и тоже подлежат «углубленной проработке». Вот так удачно у меня переплетаются личный и служебный интерес.

— А кто б знал? — пожимает плечами отец. — Приехали тут какие-то деятели. И, что характерно, тоже на милицейских машинах…

— Что, на самом деле сотрудниками оказались? — я снова вспомнил трёх беспредельщиков с Садового.

— Нет, из этих, носорогих, «не имеющих национальности», блин. Наглые, што песец. Особенно старший их. Не поверишь, будто какой-нибудь мурза из Золотой Орды за данью за двенадцать лет прикатил. Мол, мы волки, вы бараны и если не хотите все под нож — будете оброк платить. Жратвой и девками.

— И чего? — сказать, что услышанное меня удивило — вообще ничего не сказать. Я просто припух от такой наглости. Двух недель не прошло, как всё началось, а кое-кто уже вот такие «фигвамы рисует». Это чего ж дальше ожидать, рабских ошейников? Хотя… Зная «национальные особенности» некоторых «гостей с юга», можно и не такое предположить. Там кое-где и в куда более спокойные, чем сейчас, времена рабов держали, и не парились.

— Дали три дня, сказали, что вернутся и к их приезду все должно быть готово. Вот, сегодня приехали, — продолжает меж тем отец.

— Борь, тебя заклинило что ли с великого изумления? — отвешивает он мне легкий щелбан по лбу.