Это! Моя! Земля!(СИ)

А вы с Тимуром, — оборачиваюсь я к уже успевшему выбраться из УАЗа Бурову, — на прикрытии. Оружия я у этого мутного типа не увидел, но мало ли…

К разбитой «пятнашке» мы спускались максимально осторожно: лес, даже если листьев на деревьях нет пока — это серьезно, что вполне убедительно продемонстрировали во время Великой Отечественной немцам наши партизаны. Пальнуть из-за деревьев или недотаявших сугробов и сейчас можно — не поймёшь, откуда прилетело… И это при условии, что вообще будет кому понимать. Так что — бережёного бог бережёт. Но все наши старания пропали даром: водитель, похоже, рванул от места аварии во все лопатки и об организации засады даже не думал.

Но жизнь, оказывается, порой бывает и щедра. Разгадку мы выясняем буквально через пару километров. На въезде в Осинники, перегородив неширокую, всего по одной полосе в каждую сторону, дорогу, стоит «Камаз»-самосвал с оранжевой кабиной, в кузове и вокруг которого засуетились и явно начали изготавливаться к стрельбе люди. Оба-на, вот тебе и «заезжай в гости». Нормальную такую «встречу в тёплой и дружеской обстановке» мне на родине обеспечили.

Резко выжав сцепление и тормоз, останавливаю наш «Хантер» метрах в ста от этой «баррикады» и снимаю с крепления висящий справа от меня микрофон СГУ.

— Алло, земляки, вы там что, сбрендили?! Ружья-то опустите, по милиции стрелять, оно даже в такое время, как сейчас, занятие в корне неправильное! Особенно по лично знакомой милиции! Эй, слышь, я серьезно!!! Стволы в землю, а то мы обидимся!!!

— …орис… ы… то ли?.. — приглушенно доносится от «Камаза».

Скорее по смыслу догадываюсь о сути вопроса, но вот голос этот мне знаком отлично.

— Не, старый, это мой злобный брат-близнец, с которым вы с мамой нас разлучили при рождении! Я не понял, приглашение в гости что, больше недействительно?! Если так, то мы поедем, а то дел полно!

— …мально всё… зжай…

Ну, раз «мально» и «зжай», тогда подъезжаю, опять же стволы народ начал опускать. Хорошо, не хотелось бы снова за порчу автотранспорта перед Юрой ответ держать.

— Вы тут чего устроили, батянь, — качаю я укоризненно головой, пожимая широкую и мозолистую отцовскую ладонь. — Прямо «Проверка на дорогах», драма про Великую Отечественную. А если б не я, а какой-нибудь другой милиционер мимо ехал, у которого нервы не такие крепкие и знакомых тут нет, и не было никогда?

Отец хмурится, не по нраву, видно, ему моя отповедь. Но уж лучше я сейчас словом, чем какой-нибудь залётный — пулей.