Это! Моя! Земля!(СИ)

А со всеми этими, — старший прапорщик широким жестом обвел громады стеллажей вокруг, — пистолетами-автоматами все еще серьезнее. Их изначально изобрели с одной единственной целью — наносить живым человекам повреждения, несовместимые с жизнью. И обращения они к себе требуют самого серьезного. Понимаешь?

Женька согласно мотнула челкой, вспомнив, как быстро спасшие ее омоновцы разделались с толпой оживших мертвецов, от которых она пряталась за железной дверью своего офиса. Оружие — это серьезно. Это возможность забрать чью-то жизнь… Ну, или спасти свою. Даже странно теперь осознавать, что еще месяц назад она второго не понимала, а стреляющего железа откровенно боялась. Мол, раз из этой штуки можно человека убить — значит она плохая. А тут дядя Коля очень хороший пример привел — кухонный нож. Вот уж, действительно, сколько с его помощью в разных семейных конфликтах да пьяных разборках народу в гроб загнали? И что, теперь, хлеб руками ломать, а колбасу так, прямо зубами от целой палки откусывать? Ножиком ведь тоже человека убить можно, а значит, он тоже «плохой»…

— Так вот, — продолжал меж тем Грушин. — При обращении с оружием самое главное — техника безопасности. Ничего сложного там нет, все предельно просто: не направляй оружие на человека, ну, если, конечно, ты не собираешься этого человека пристрелить, как собаку. Не досылай без необходимости патрон в патронник…

Под выразительным взглядом пожилого спецназовца Женька снова покраснела, причем, на этот раз куда гуще.

— Вооот, — удовлетворенно протянул тот. — Поняла, да? Как один мой боец говаривать любил: «Понты — дело святое, если они обоснованные». А вот у тебя, Эухения, уж прости, пока вышло только в стиле: «беспонтово понтовалась беспонтовыми понтами».

Девушка от стыда уже готова была сквозь пол ангара под землю провалиться и заметивший это старший прапорщик слегка «подсластил пилюлю».

— Да не красней ты так. Тут больше моя вина. По устройству тебя прогнал «галопом по европам», а про меры безопасности рассказать забыл. Ты ж про них и не слышала даже, так что теперь говорить о несоблюдении?

— Так ведь это… дядь Коль, как в кино всякие следователи говорят: «Незнание закона не освобождает от ответственности»…

— Тоже верно, — досадливо хмыкнул Грушин. — Ладно, оба виноваты, чуть попозже друг дружке по выговору с занесением в личное дело и грудную клетку объявим…

Женька, представившая себе процесс занесения выговора в грудную клетку, громко хихикнула, поглядев сначала на Грушина, а потом — на свою вполне отчетливо выступающую даже из-под мешковатого армейского камуфлированного кителя грудь.