Это! Моя! Земля!(СИ)

Как сейчас помню, приключился у меня один «залетец»… Ну, не суть. В общем, вштабной палатке наш Новгородский ревел раненым буйволом, доказывая, что я — лучший из людей, рожденных под этим Солнцем, что все произошедшее — коварные происки моих недоброжелателей, я не виноват, меня подставили… И ведь доказал! Зато пятнадцатью минутами позже, в своей палатке, натягивая на свои лапищи рукопашные накладки, он тихим и ровным проникновенным голосом, словно рассказывая мне большой секрет, сказал: «Грошев-на, сволочь ты этакая, я ни одного из своих бойцов вот уже двенадцать лет как пальцем не тронул. Но тебя, паскуда-на, я сейчас убью». Не буду врать, бил серьезно, понятно, без цели убить или покалечить, но от души. И больше к упоротому мною «косяку» он даже на словах не возвращался ни разу. Провинился — искупил — забыли. А главное — все только среди своих. «Что происходит в разведроте, в разведроте и остается».

Так вот, думается мне, что майор Новгородский с подполковником Пантелеевым прекрасно бы поладили.

— И тебе не хворать, боец-на…

Заметив поневоле расплывшуюся по моей физиономии глупую ухмылку, Пантелеев слегка набычился.

— Извините, тащ полковник, просто у меня один старый хороший знакомец в такой же манере выражался. Такой же бывший матершинник. Вас услышал — его вспомнил. Один в один, даже голоса похожи чем-то. Вот и не удержался.

— А, тогда понятно-на. Знакомца-то как звали?

— Петр Дмитриевич Новгородский. Майор, начальник…

— … разведки в Софринской бригаде был. Помню-на, хороший мужик. Пересекались с ним в девяносто пятом под Самашками. Был там?

— Так точно, был, только вас, уж извините, не помню.

— Ну, ты, боец, юморист-на, — широко улыбнулся, сверкнув ровными зубами, Пантелеев. — Да тебе тогда, не то, что видеть, тебе знать о том, что я в природе существую-на, не положено было!

— Ну, так уж прямо и не положено, — как-то враз стало обидно мне за свою службу. — Позывной «Вега»?

— Ого, — в глазах подполковника мелькает уважение. — В курсе?

— Если честно — то практически нет, — не стал врать я. — Один-единственный раз выдвигались ночью взводом на обеспечение выхода группы с таким позывным. С приказом, в случае каких-либо проблем сдохнуть, но идущий за вами «хвост» если не обрубить, то на себя оттянуть и связать боем.

— И как-на? — Пантелеев явно заинтересовался.

— Да никак, собственно, — я только руками развел. — Не только «хвост», но и саму «Вегу» так и не увидели.

— Так я и говорю-на — не положено было, — снова расплылся в улыбке он и протянул для пожатия широкую ладонь. — Подполковник Пантелеев, спецназ ГРУ.

— Прапорщик Грошев, Посадский ОМОН.