Это! Моя! Земля!(СИ)

 — Что в Отряде делалось — лучше и не представлять: бабы воют, дети плачут, бойцы ходят злые, как черти… А тут еще Шрама занесло, как старый «Жигуль» по гололеду…

— Ай, не спрашивай, — Бульдозер только отмахивается. — Почти до взаимного мордобоя. Их с тезкой моим, Димкой Моисеевым еле растащили, а то б, думаю, они друг другу кадыки повыдирали.

Что да, то да, характер у командира подольского Отряда полковника Шрамко ангельским никогда не был. Резковат мужик, порой до излишней грубости. Но чтоб в такой ситуации так раздуть конфликт с собственными подчиненными, что собственный заместитель на тебя с кулаками бросился — этого я от Шрамко не ожидал. Знаю я подполковника Моисеева, он ведь спокойный, как танк, его из себя вывести — это ж очень постараться нужно. Смотрю, у Шрама получилось.

— Да ничего. Все, кто Дмитрия поддержал, собрали оружие и «сбрую», оседлали две «коробки», семьи в два «Урала», тех, что для перевозки личного состава, усадили и — «Адиос, мучачас! До свиданья, девочки!». Сначала думали тут, неподалеку, в Хлебникове, одну «жирную» оптовую базу под себя подмять и на ней забазироваться, но там серьезная банда засесть успела — сами могли не управиться, а семьями рисковать — желающих нету. А тут «летучим мышам» та же идея в голову пришла, вот мы и присоединились. Сам знаешь, большой компанией — оно веселее. А вы тут какими судьбами? Неужели тоже проблемы?

— Нет, Мить, у нас все гораздо спокойнее, хотя, без потерь тоже не обошлось. А тут мы по делу — одного очень нужного здешнему начальству человечка из Посада привезли и так, чисто в познавательных целях, что почем, уточнить. Почти что дипломатическая миссия, можно сказать, разглядываем, вынюхиваем и контакты наводим.

— Тоже дело нужное, — с понимающим видом кивает Дима. — А тут, на складах, чего разведываете?

— Подполковника Пантелеева ищем, как раз с целью потрепаться за жизнь в целом и оперативную обстановку в округе, в частности.

— Так вон же он стоит, — Марков машет рукой в сторону все еще беседующих лысого здоровяка и парня с понтовым автоматом.

— А то я сам не вижу, — скептически фыркаю я в ответ. — Только он сейчас, как видишь, занят. А в разговор незнакомых людей влезать — невежливо. Да и впечатление у них о себе можно создать не лучшее, решат сходу, что хамоватый наглец. Не, лучше я обожду малость.

— Ну, ты погляди-ка! Борисян, да ты, гляжу, прям психолог…

— Угу, стихийный, блин, доморощенный. Приходится, Мить. Люди-то, они разные, особенно сейчас. Это раньше: «ксивой» сверканул — и все с тобой общаются, пусть, порой, и сквозь зубы. А теперь всем на любые «корочки» плевать с высокой колокольни…

— Это точно, — согласно мотнул головой Дмитрий.